Ледяная дама в отсветах неона

Тихо падает снег за витражным стеклом,
В баре пусто, лишь огоньки, как слепые пчёлы, жужжат.
Она правит не троном, а этим ночным столом,
Где одиночество пьют, не допив, и боятся начать сначала.

Нежная твоя королева снежная,
Вся в мехах и бархате...
И пьёт коктейль из пряных трав,
Где лёд не тает, а звенит, как монета.
Её взгляд — тот самый вечный мороз,
Что сковал когда-то и детство, и розы.
Она сольёт в бокал янтарный на донышко
И туман воспоминаний, и острые грёзы.

О, ледяная дама в отсветах неона,
Твой бар — это замок, а шторм — за окном.
Ты знаешь цену каждому шраму и стону,
И хранишь за стойкой вселенную льдом.
Вселенную льдом.

Ей приносят истории вместо расплаты —
То разбитые чувства, то крик, то обман.
А она разливает по тонким граням хрусталя
Тишину, чуть подкрашенную полынным туманом.
Её пальцы холодны, но движения мягки,
Словно касаются спящей реки.
Она слышит, как бьются сердца за словами,
И коктейли мешает из времени, правды и мрака.

Иногда к ней заходит сам ветер с метелью,
Садится на стул, заказывает «Пустоту».
И она подаёт ему в кубке из вьюги
То, что не смогли выпить ни я, ни ты.
Они говорят без слов о забытых дорогах,
О зеркальных осколках в чужих ей сердцах.
А за стойкой всё тише, и только так много
Накопилось в графинах из снега и слез.

Но когда замирает музыка ночи,
И последний клиент растворится в дверях,
Она смотрит на льдинку, тающую в ладони,
И в её глазах — не холод, а просто усталая дрожь.
Не та, что от стужи, а та, что бывает,
Когда слишком долго держать в кулаке вечных снов тяжесть.
И бархат на плечах внезапно сползает,
Обнажая живую, не сказочную боль.

О, ледяная дама... прости, может, ты и не королева,
А просто душа, что замёрзла в одном из кругов.
И бар твой — не трон, а последнее древо,
Где спасенье ищут от жизненных льдов.
Так налей же и мне той пряной прохлады,
Где тоска — не убита, а просто уснула.
И пусть за окном продолжает метелиться ад,
Но здесь, у стойки, есть тихая пристань, есть ты.
Есть тихая пристань, есть ты...