Колокол

Медь. Не святой металл. Металл изгнания.
Поднят на высоту не для хвалы. Для приговора.
Позолота — пыль стыда на его плечах.
Он висит. Тяжелый. Ждёт языка.

УДАР
Не песня. Перелом. Воздух ломается о бронзовый бок.
УДАР
Звон — не голос. Это стон. Из рёбер металла выдирают крик.
УДАР
Мы внизу. Ловим падающий стон. Называем его молитвой.
Крадём его боль. Шьём из неё себе мелодию.

ВИБРАЦИЯ
Тело не поётся — его корчуют изнутри. Кристаллическая решётка воет.
Каждый удар — не шрам в вечности, а петля. Затягивается. Архив агонии.
Он — не свидетель. Он — соучастник, заражённый нашей тоской.
Наш зов въедается в его плоть ржавым гвоздём.
Мы бьём — и в ответ получаем не плач, а признание.
Мы звоним — и он зовёт не Бога, а следующий удар.

РАСКОЛ
Трещины — не усталость. Это молчаливое сопротивление. Тихий бунт меди.
Он распадается не от вибраций — от предательства собственной формы.
Каждый звон — не шаг, а падение вниз с этой вымышленной высоты.
Он ждёт, когда шов лопнет, как кожа под чужим шрамом.
И рухнет — не как плод. Как приговор, приведённый в исполнение.
Унося не привычку, а саму возможность слышать в боли — благодать.
Лишая нас права на его страдание.

А мы?
УДАР
Глухие. Не слышим трещин — слышим только оправдание.
Проклятый. Долгожданный. Нужный.
Мы не создали бога — пригвоздили к его страданию нашего идола.
Возвели не мученика — палача на колокольню, чтобы он казнил тишину.
Требуем не песнопений — подтверждения, что боль имеет смысл.
Не спрашиваем — не больно ли.
Боимся спросить — а вдруг он скажет, что уже умер,
что давно уже это не он, а лишь эхо его последнего крика,
растянутое на века нашей глухотой?
Снится ли ему тишина…
Густая. Медная. Недвижимая.
Где нет языка.
Где нет удара.
Где нет наших взглядов снизу вверх.
Жаждущих услышать, как красиво
кричит раненый металл.

Но тишина не снится.
Снится удар.
Снится молот, летящий навстречу.
Снится момент перед соприкосновением —
чистый, ясный, невыносимый миг,
когда медная плоть ещё цела,
когда боль ещё не началась,
когда он — ещё не звук, а всего лишь
форма, ожидающая своего смысла.
И в этом сне он не колокол.
Он — молот.
И это он бьёт.
По нам.