Ф О Н

Тссс.

Тихо?
Не-а.

За порогом слуха — гудит.
Гудит фундамент.
Гудят кости у птиц во сне.
В корнях — тоже гудение, чёрное, тяжёлое.

Это не звук.
Это — давление.
Материя, придавленная временем, всё равно дрожит.

В поле сто-о-ит.

Ветер?
Нет. Вздох.
Вздох чего-то огромного и вязкого.

Ш-ш-шорох травы.
Вж-ж-ж в ушах.
Дальний г-г-ул.

Это не разное.
Это — одна волна,
бьющаяся о берег твоего слуха.
Разной пеной.

Рука — на дереве. Кора.

Закрываешь глаза и слышишь:
со-о-ок вверх.
со-о-ок вниз.

Это не сок.
Это тяжёлая капля, падающая в колодец из света.
Раз.
…
Раз.

Дерево отбивает такт.
Один удар — год.

Город.
Р-р-р-ев. Тяв. Об-рыв-ки фраз.

Кажется — какофония.
Но это — толчея.
Миллионы коротких, острых волн
режут одну долгую.
Режут, рвут, мнут.

Но долгая — не рвётся.
Она гнётся.
Проходит под асфальтом,
дрожит в подъездных стеклах,
в зубах, если их сжать.

Ты.
Твой череп — не тихий.
В нём ш-ш-шумят мысли, как мошки.
А глубже — стук.
Ту-тук. Ту-тук.
Не сердце — отзвук. Отзвук того гула.

Ты — мешочек с дрожью.
Кожа — только плёнка.
Через неё проходит всё:
и визг тормозов,
и сдавленный смех за стеной,
и собственный голос, который ты считаешь своим.

А иногда…
Иногда мысли расходятся, как занавес.
И на сцену выходит
Оно.

Не звук. Не тишина.
Состояние.
Ты — не ты.
Ты — место, где гудит пространство.
Точка, в которой сходятся все волны,
чтобы на мгновение сравняться.

Тогда всё ясно.
Музыка, крик, шёпот — это не главное.
Главное — то, что их родило.
Не дерево, а его рост.
Не слово, а спазм в горле, ему предшествующий.
Не плач, а та волна, что поднимается из живота,
прежде чем стать звуком.

Всё, что мы слышим — уже эхо.
Уже след.
Сама волна — нема.
Она — чистое движение.
Взгляд, который никто не видит.

Теперь слышишь поезд?
Не слушай.
Открой рот.
Пусть вибрация войдет прямо в гортань.
Пускай осядет на связках.
Стань не ухом.
Стань резонатором.

Ты не поёшь.
Ты — пелась.
Кем-то другим.
Давно.

И этот шум, что мы зовём миром —
это просто отзвук.
Отзвук одного-единственного удара,
после которого всё —
ти-ши-на.