Паршивец

Когда закончатся спички,
А также любимый табак,
Уеду на старенькой бричке,
Захарию сунув пятак.

Он спросит:
«Опять вы к мамзели?»
Отвечу: «Куда же ещё?»
Захарий: «С имя́ канители…»
Мой кучер пузат, круглощёк.

А я – бледнолицый куряка,
Любитель мамзелей-дурёх.
Поскачет за нами собака:
Мохнатый, большой пустобрёх.

Останется сзади мой хутор -
Бревенчатый русский вигвам.
Мамзель, губки бантиком: «Сударь,
Мы так заскучали по вам!»

Я плечики бабьи поглажу,
И сяду на крашеный стул.
Захарий притащит поклажу:
Рундук и тяжёлый баул.

А в них угощенье и вина,
Тушеные зайцы в горшках,
В корзиночках круглых малина,
Крыжовник литой в туесках.

«Захарий, - скажу, - я с ночёвкой,
Поедешь назад впорожне».
Он буркнет: «Опять вы с сиповкой.
И чем полюбились оне?»

Уедет.
Стучится бог Эрос
В сердечко её и моё.
Дымок папирос «Кабалерос»,
На кресле платок и шитьё.

Что дальше? Румянец на щёчках,
За дело! Чего нам тянуть…
Тушеные зайцы в горшочках,
Открытые плечи и грудь.

Захарий вернётся усталый,
Конягу напоит в пруду,
Ругнётся: «Увёз, ёлы-палы,
Паршивца. К Матвевне пойду».