Муся - фрагменты

Владимир Жестков - https://proza.ru/avtor/vlad43

Муся возникла в семье Кротовых совершенно случайно.
Виктор Сергеевич, или попросту ВикСеич, как главу ихней семьи все называли, в другой город по делам своим рабочим поехал. Добираться туда общественным транспортом проблемой из проблем являлось. Тремя автобусами надо было ехать, да в каждый не садиться, а влезать. Автобусы там ходили редко, а желающих на них прокатиться было много. Поэтому лучше на своей машине добираться. ВикСеич в командировку на машине и отправился. На том заводе, куда он приехал, пришлось некоторые документы оформлять. Какая-то добрая душа ему чайку предложила выпить, чтобы не так грустно ждать было. ВикСеич человеком был деловым для него сидеть без дела, да ждать неизвестно сколько в муку настоящую превращалось. Поэтому предложенному чайку он обрадовался безо всяких притворств.
Не успел он руку к чашке с чаем протянуть, как откуда-то кошка дворовой породы, трёхцветная без единого белого пятнышка взялась и к нему на колени запрыгнула да давай мурлыкать, да так громко и так музыкально. Прямо рулады выводила. Кошка мурлычет, и ВикСеич её машинально поглаживает. Но тут главбух подошла, требуемую подпись поставила и печатью удостоверила. ВикСеич из кресла выбрался, пачку бумаг с пола на него вновь водрузил, свои документы забрал и домой отправился.
Через пару недель уведомление поступило, что всё, что было заказано, изготовлено, можно приезжать и забирать. Второй раз пришлось ему в тот город ехать. Пришлось ВикСеичу опять чай пить. Теперь-то он знал, куда сесть можно. Быстренько пачку бумаг на пол, а сам осторожно в то кресло сел и к чаю приступил. Он чай отхлёбывал по глоточку, горячим он был, а сам оглядывался, ждал, когда кошка у него на коленях окажется. Но не дождался, вот и решил спросить, куда, мол, хвостатая подевалась. А ему в дальний угол показали, которого из его кресла видно не было. Он по жесту, которым его внимание к кошке попытались привлечь, понял, что с кошкой что-то не вполне ладное творится. Вот и решился даже из кресла того вылезти, да пойти посмотреть, что там с той трёхцветной происходит.
А там в самом углу корзинка для мусора стояла. Кошка за эту корзинку мусорную и забилась. Издали ВикСеичу показалось, что всё с кошкой ничего, может приболела немного, вот и не подходит, но, когда он поближе подошёл, да наклонился, чтобы погладить ей спинку, он увидел, что у кошки слёзы текут. Настоящие, крупные такие капли по шёрстке на пол скатываются.
- Что тут у вас произошло? – громко, уже совсем не сдерживаясь, спросил Кротов.
- Окотилась она, а зав. котельной её котят утопил, - ответил ему чей-то грубоватый, скорее мужской, нежели женский голос.
- Наверное, правду говорят, что пока кошка новорождённого котёнка не вылижет, а он первый раз молока не напьётся, она котят за своих детей ещё не считает, исчезли, ну и пусть, - вклинился ещё чей-то голос.
- Хоть бы отдать её кому, надоела, мочи нет. Дома кошка, на работе кошка, - всё это дама голосом на мужской похожим произнесла.
Шум закончился моментально, как только дверь скрипнула и в проёме появилась крупная фигура главного бухгалтера.
- Из-за чего пух да перья? – громко спросила она, усаживаясь за свой стол.
- Да всё из-за этой Муси, Павлина Петровна. Родила она ещё в субботу или воскресенье. Петровича не было. К тому времени, когда он их нашёл и в ведро покидал, она котят и накормить, и облизать успела. Вы вот уехали, а она сюда пришла и такой нам концерт устроила. Так скулила, словно собака, а потом плакать принялась. Вот товарищ почти всё это видел.
ВикСеич воодушевился. Он все две недели, вспоминая эту мурлыкающую кошку, мечтал, о том, что как было бы хорошо, если бы у них дома такая мурлыка жить стала. А тут такой случай, что не воспользоваться им грех.
- А вы не будете против, если её я заберу? – сказал и сам даже немного испугался своих слов. В комнате сразу шум поднялся. Кротов прислушиваться не стал, ему показалось, что все возражать сразу же принялись и он повернулся и к двери направился.
- Гражданин, - непривычно окликнули его, - кошку-то забирать будешь, или «А» сказал и успокоился?
- А что, можно? – Виктор Сергеевич не мог поверить своему счастью.
- Не только можно, но и нужно, - сказала главбух, - только одно условие. Нам её не возвращай. Вам не подойдёт, куда хотите сами пристраивайте. Подождите, вместе с коробкой забирайте, где она сидеть любит.
Вот так совершенно неожиданно в машине на переднем сидении оказалась коробка, в которой сидела трёхцветная кошка по имени Муся.
Домой Кротов ехал таким возбуждённым, каким давно уже не был. Ему хотелось запеть, какую-нибудь любимую песню, типа «Эх, дороги», или «Вьётся в тесной печурке огонь», но он решил это сделать, как только машина выедет на асфальтовую дорогу, соединяющую этот городок с шоссе, по которому надо проехать более полусотни километров, чтобы свернуть на трассу, ведущую в сторону его родного города.
Как только они выехали за заводские ворота, Кротов начал с Мусей разговаривать. Он смотрел на дорогу, но время от времени бросал взгляды на кошку. Не понравилось ему, как она себя начала в машине вести. Сидела напряжённо, шерсть на ней вся вздыбилась, хвост беспрестанно по стенкам коробки стучал. «Первый раз, небось на машине едет, боится», - подумал он, вот и принялся с ней беседу вести.
«К человеческой речи она привычна, а вот звук двигателя ей скорее всего незнаком», - размышлял он, продолжая ласково обращаться к кошке. Та казалось понимала, что этот человек, увозящий её из дома, к которому она привыкла и который по праву считала своим, желает ей добра, но ей надо было совсем другое. Больше всего ей нужна была тишина и темнота, чтобы можно было оплакивать и оплакивать своих котяток, а вместо всего этого – сердитое урчание мотора, незнакомый голос и непрерывное раскачивание её коробки. Она, может, и хотела бы успокоиться, но попробуй успокойся, когда тебя из стороны в сторону по дну коробки мотает.
Когда Мусю внесли в городскую квартиру и выпустили из покрывала, в которое её закутали, чтобы не вырвалась, она вначале застыла, потом начала медленно всё обходить, а когда принесли и положили около входной двери её лоток, который ВикСеич привёз вместе с кошкой, она бросилась туда, сделала свои дела и уже спокойно продолжила знакомство с квартирой.
Утром мало кто гостиную, в которой запертую на всякий случай кошку до утра оставили, узнал. Стены с одной стороны двери ободраны, обои прямо лохмами вниз висели, спинка дивана топорщилась, как кошачья шерсть, когда она дыбом встаёт. Муся эту спинку хорошо своими когтями пригладила.
- ВикСеич, ты кого нам сюда привёз? – раздался, показавшийся ему скрипучим, голос Марии Михайловны.
Хорошо ему время идти на работу подошло, а то ещё долго пришлось бы подобные вопросы выслушивать. Весь день ВикСеич ни о чём другом думать не мог, кроме этой Муси, неизвестно зачем им вчера домой привезённой.
Дома вроде бы всё успокаиваться начало. Кошка сметанку, которую перед её носом на пол поставили, лизнула один раз, как бы на пробу, затем вся к миске, где сметана была, потянулась и быстренько её всю к себе в желудок переправила, водичкой запила и успокоилась. В коробку свою забралась и затихла. Мария Михайловна несколько раз за занавеску заглядывала – кошка в коробке, клубком свернувшись, лежала и не шевелилась. Весь вечер Муся вела себя прилично. Кусочек курочки с благодарностью съела, но мурлыкать никак не желала. ВикСеич рад был, что ему неприятные вопросы задавать прекратили и он футбольный матч смог посмотреть в спокойной обстановке, жалея только об одном, что Муся к нему на колени не залезла.
А утром всё повторилось. Ну, возможно не всё, диван кошка больше не тронула, зато обои ободрала вокруг двери все. Накануне только с одной стороны она их на пол спустила, а тут все…
На второй день Муся вела себя много приличней. Второй день на субботу пришёлся и поэтому все домашние дома находились. Кто оставил дверь на балкон открытой так и не удалось понять, расслабились и оставили. Муся только расслабляться не желала, она сразу же на желанную ей волю шмыгнула и исчезла.
- Ну не могла же она с балкона спрыгнуть, - рассуждала Мария Михайловна, - третий этаж всё же. Высоко. Так и разбиться недолго.
- Кошки и не то могут, - возразила бабушке младшая член семьи, третьеклассница, а по совместительству начинающая теннисистка, Сима.
- Ну, если считаешь, что могут, иди и ищи свою Мусю, - получила она в ответ.
- И вовсе она не моя, она общая, - приняла подачу внучка и отправила мяч в самый угол бабушкиной половины корта.
- Пойдём вместе искать, - вздохнула Нинель Николаевна и принялась одевать уличную обувь.
Когда жена с дочкой вышли во двор, ВикСеич выбрался на балкон и начал сверху осматривать окрестности. Ему казалось, что искать совсем бесполезно, конечно, кошка уже где-нибудь далеко от их дома, но снизу раздался радостный крик его дочки:
- Папа, иди на помощь. Вон Муся, - и она ткнула рукой куда-то вверх, - на дерево залезла, а вниз спуститься не может.
«Придётся идти, - решил глава семьи, - сейчас Нинель позовёт, деться вообще некуда будет. Лучше самому добровольно идти, чем под дулом взгляда жены, но не верю я, что кошка не может с дерева сама слезть. Надо её оттуда сманить, а то ведь меня наверх погонят», - и он зачем-то по своей лысеющей голове рукой провёл.
«Сманить, сманить, - бормотал он про себя, открывая холодильник, - чем бы её сманить? Вот, нашёл», - и он даже засмеялся, доставая оттуда непочатую баночку со сметаной.
    Так с баночкой сметаны в одной руке и ложкой с кошачьей миской в другой, он и спустился вниз. Муся сидела на достаточно большой высоте, на одной из развилок огромной берёзы, которая своей вершиной могла осматривать крыши всех стоящих рядом пятиэтажек.
ВикСеич торопиться не хотел. Напевая сквозь зубы любимую песню «Эх, дороги», служившую сигналом всем его знающим, что у него прекрасное настроение, он неспешно принялся открывать баночку со сметаной. Кошка вниз даже смотреть не желала, она окрестности с высоты обозревала. ВикСеич набрав полную ложку сметаны, принялся, постукивать ложкой о кошачью миску, чтобы сметана вся туда перекочевала. Муся на стук отреагировала чётко, она опустила голову вниз и начала внимательно наблюдать, чем там занимается это существо, которое перевезло её в такое замечательное место, где столько кошек бродит по двору и где такие высокие деревья растут. Тем временем ВикСеич со стуком конечно же поставил миску под деревом и отошёл в сторону. Отошёл далеко, да не один, а и жену с дочкой с собой забрав.
Муся долго раздумывать не стала, тем более, что другие любители дармовой сметанки, принялись вылезать из всяких укромных уголков на влекущий их запах. Оторваться от сметаны она уже не могла, поэтому и далась в руки своих новых хозяев совершенно спокойно. Так, держа перед её носом мисочку, в которой оставалось чуть больше половины положенного туда лакомства, они всей толпой зашли в квартиру. Кошку тут же спустили на пол, и она пошла за Нинель Николаевной, которая несла миску со сметаной, как крысы за волшебной дудочкой Нильса.
Так продолжалось с пару месяцев. Муся совсем привыкла к новому дому, начала ластиться к его хозяевам и наконец выдала давно ожидаемое мурлыканье. ВикСеич не лукавил, мурлыкала она действительно громко и очень музыкально. 

Изображение из Шедеврума