Яблоневый сад

(конспект сценария)


Действующие лица:
1. Фома Родионович – хозяйственный мужичок среднего роста, с серо-голубыми глазами, 45 лет, отец шестерых детей.
2. Матрена Ивановна – его жена.
3. Ксения – его дочь, 18 лет. Лапушка.
4. Настя – его дочь, 15 лет, хитрая, вертлявая.
5. Гена – его сын, ребенок 2-х лет.
6. Федор – активист, бедняк, дурковатый, исполнительный, 45 лет.
7. Местные активисты

Действие происходит в 30-е годы в глухом хуторе Курской губернии. Хозяйство Фомы Родионовича устроено образцово, дом и постройки расположены в живописном месте под горой, где ручей из родника врезается в зеленую скатерть луга и впадает в тихую речку Сеймицу. Посажен большой фруктовый сад. Сараи и клуня образуют двор, где много скота и птицы.
Активист Федор живет с семьей в ветхом домишке. На дворе только куры с облезлым петухом, овцы с ягнятами, и лохматый черный кобель на цепи.
Фома:  Мотя, помоги мне мешки погрузить на телегу, самое время просо сеять, теплая землица-матушка, да и Ксения с Настей пусть помогут.
Открываются ворота. Во двор входит Федор, а с ним еще трое.
Федор:– Вот пришли, понимаешь, вас кулачить так как вы своим подворьем мешаете нам строить советскую власть, самую справедливую власть во всем мире. Ваша кулацкая крепость с вашим хлебом и мясом  становится поперек мировой революции пролетариев, которым нечего терять, кроме своих цепей. А тут и яблони скоро уродят, опять же кулацкий продукт. В общем, Фома, вредный ты элемент для нашей деревни, – умней всех хочешь быть, а мы равенства жаждем.
Уводят со двора скот, птицу, грузят мешки с зерном, фуражом, кадки, подушки, шали. Когда из дома все вынесено начинают ломать и его, вывозя стропила, доски и бревна. Матрена и дети плачут, Фома, окаменев, стоит отрешенно и молчит.
Активисты уезжают, семья размещается в курене над погребом. Лает голодная дворняжка,  бегают по двору две так и не пойманные курицы.
Матрена (плача): – Фомушка, свет мой ненаглядный, как  жить-то будем? Где хлебушка возьмем, чем детей кормить станем?
Фома:– Пропали, мать, наши труды праведные, пропали–канули. Нет у нас земли-кормилицы, нет воли–волюшки, не дожить нам  до правды – истины. Одни мои  мысли-помыслы, как детей от голода уберечь. Поеду я, Матрена, с дочерьми старшими в Харьков на заработки.
Ночь проходит в темном и тесном курене, над погребом, на соломе, покатом располагается вся семья.
Утром Фома с дочерьми собирается в дорогу и уходит. Их обгоняет на бывшем  жеребце Фомы Федор, который едет в район с отчетом.
Тихо вокруг, только страдает сердце Фомы от безысходной обиды и невыносимого горя. Не нужны родной земле его труд, его ум и смекалка, его любовь и верность. Не нужны. И сам он не нужен.
Но молчит Фома. Молчит и седая Русь. Не лопается от горя земля русская, отдает на растерзание, на распятие своих тружеников. Уводит Фома дочерей, уводит от земли своей, от неба своего, от одних Иродов ведет к другим Иродам, не будет еще долго житья честному человеку на Руси-матушке. Не будет! О, горе великое, неизбывное!
В это время на тихом хуторе Матрена стоит у развалин своего дома с сыном на руках. Подъезжает подвода. В ней Федор и активисты -бедняки: Егор Косой, Пуляй и Романюк.
– Ну, что Матрена, живешь, не гибнешь? Выметайтесь с куреня, – мы доламывать приехали. Негоже кулакам в тепле жить, так как мы всемирное равенство проповедуем. Мы жизнь счастливую создать хотим, а вы, понимаешь, мешаете нашему кипучему прогрессу.
На Федоре – пиджак Фомы Родионовича, на Егорке Косом его яловые сапоги.
Быстро разламывают курень и забирают последние пожитки. Матрена рыдает, потом умолкает и отрешенно смотрит на происходящее.
Матрена обращается к Федору:  – Ну, что, теперь все забрали или еще за небом да родниковою водою приедете? Да и яблони для костра мировой революции могут пригодиться. Федор, грех великий берешь на себя за разор наш, за наши муки и слезы. Разжился ты нашим трудом, но прах всему, что в твои неправедные, ленивые и жадные руки попадет. Только в труде праведном есть рождение вещей и радостей, только в труде, Федор Васильевич. А вы, малоуважаемый, за всю жизнь коровки во дворе не имели, навозом мараться не хотели. Теперь вам можно за наш счет, а нет бы с нас пример брать, да жизнь своим трудом налаживать.
Матрена отпускает сына, он уползает к соседскому кобелю и собирает недоеденные крошки хлеба.
Уезжают подводы с активистами и атеистами.
За холмом – разломанная церковь без креста.

 Харьков. Центральный базар. Настя крадет у торговки кусок масла,  за ней гонятся, но она убегает.
Фома устроился по плотницкой части – благо, руки золотые. Все заработанные деньги он тратил на семью, не доедал, не досыпал. По ночам ему снились рядки молодых яблонь в его саду. Но беда  одна не приходит. Фома заболел брюшным тифом и попал в больницу. Яблок Фоме не суждено было попробовать. Он умер от голода, горя и тифа, которые принесла ему несбыточная мировая революция и ленивый сосед Федор с его  придурками .
Матрена (молится): Господи, упокой душу моего незабвенного мужа Фомы и покарай всех, кто повинен в его веке укороченном, в его смерти без исповеди, в его жизни без радости. Помоги, Господи, мне с моими сиротами дожить до светлых дней труда и справедливости. Не знаю, Господи, где могилка моего мужа-кормильца, моего Света ясного, моего Голубчика ненаглядного. Господи, постели ему мягкой земельки пухом и дай ты ему, Господи, Царствие небесное за его муки невыносимые, за нашу разлуку вечную. Нету, Господи, местушка могильного, негде поплакать попричитать, жизнь и смерть наша без адреса, мрак во имя светлого Будущего и отсутствие настоящего. Зачем разор и муки терзания, зачем дети-сироты, земля ничейная одинокая, скотина хмурая, не мясистая, ни молочная, живет впроголодь. Помоги нам, Господи, и прости нам все прегрешения и ныне и присно и вовеки веков.
Прошло две недели. Матрена сооружает на месте сломанного дома землянку.
Все настороженны, бояться выселения в Сибирь, о Фоме помалкивают. Работают дружно и слаженно.
Ксения: – Мама, я прошу твоего благословения, так как хочу выйти замуж, и сегодня к нам придут сваты.
Матрена: – О, Господи! А где приданое? На Федоровых девках одето-надевано. А мы голь расейская, мировой революцией прибитая. Где продукты на свадебку, где водочка? Ах ты, дочка моя ненаглядная, моя красавица, моя бесприданница!, Да разве мы с отцом не работали, к свадьбам вашим не готовились. О, горькая моя головушка, бедная. Передай мои слова жениху, пусть не гневается.
.

52. Продолжение конспекта
КОЛХОЗ.1958.
Действующие лица:
1. Ксения.
2. Павел – ее муж, любит выпить, с войны пришел инвалидом.
3. Рая – их дочь 1945 г. рождения
4. Настя.
5. Андрей, ее муж, на все руки мастер, воевал.
6. Вася, сын 1950 года рождения, любит выпить.
Крепкий дом-пятистенка под соломой с земляным полом, ухоженный огород, во дворе корова с теленком, птица.
Ксения:(на ходу жует, спеша на работу).– Бригадир заказал снопы на возы навивать, опаздываю я, напоите теленка и  Зорьку, в стадо и на  выгон.
Павел:– Хорошо, посмотрим, где тут самогончик прячется?
Обшаривает все закоулки и находит в чугуне среди посуды, наливает в сковородку, жадно пьет и идет, покачиваясь, по селу.
Рая поит теленка, разговаривая с ним ласково: «Ах, ты мой Букет-карапет, расти скорей не ленись». Берет тяпку, идет полоть картошку в огороде, попутно гонит гусей на реку.
Настя гонит самогон в печи-времянке в дальнем углу сада. Сын Вася вертится рядом, помогая. Когда мать не видит, крадет самогон и пьет, ему восемь лет.
Настя:   Васька, принеси дров, наломай сухих веток, да в печь. И смотри, чтобы никто не подошел внезапно, сигнализируй мне, свисти.
Приходит  обедать Андрей, важно проходит по двору, с достоинством мастера присматривается, где нужны его руки.
Андрей: Настя, поесть давай.
 Настя подает еду и бутылку самогона на стол. Наливает  стакан. Андрей выпивает и закусывает, аппетитно хрустя огурцом и жареным картофелем.
Настя: На работу не вышла, самогон гоню, пора нам долги соседям раздавать. Там нужда  каждый день: то праздник-престол, то кабанчик поспел, резать надо, гостей звать, да и ты без рюмки за стол не сядешь.
Выпивает с мужем за компанию и закусывает.
В это время главным мастером по самогоноварению становится Васька. Он собирает дрова, снимает пробы.
Вечер. Коровы возвращаются с пастбища, важно идут по улице и безошибочно находят свои дворы.
Ксения  вернулась с работы, вся в пыли и поту, управляется по хозяйству. Павел, покуражившись, засыпает. Ксения вылезает из погреба и доделывает домашние дела, наспех ужинает и лезет с Раей на русскую печку, где рядком лежат подушки. Вместо одеяла – старое пальто.
Утро. Работа по дому повторяется.
Пашечка требует опохмелиться, ругается, хватает топор и гонится за Ксенией. Рая плачет, пытаясь защитить мать.
Ксения (решительно): – Все, хватит мучиться. Разве я, здоровая русская баба, не смогу себя прокормить, эту пьянь обстирываю, все по  дому делаю, на работу бегу – опаздываю. Вот такая напасть на мою голову. Уеду! Уеду! Уеду! – Куда глаза глядят. Надоело мне депутатов и сельский Совет вызывать, нет нам защиты, нет освобождения. Люди на фронте за несколько лет героев, да пайки разные заработали, а я на домашнем фронте, как на передовой, третий десяток стою и победы не видно: ни орденов, ни медалей, а только матюги да кулаки получаю Нет женам подмоги от правительства, а только равноправие бесплатное, да работа безмерная, да вокруг пьянка беспросветная непобедимая. Перины, извините, все мокрые, портки вонючие, маты невыносимые и все это на теле всеобщей борьбы за светлое будущее. А где же мое настоящее? Люди! Где? Кто ответит? Кто поможет? Беззащитная моя головушка, бедная. Рабыня я в колхозе, и дома я бесправная. Не молюсь я и не каюся, молитвы теперь запрещенные, запрещена и жизнь нормальная.
Рая (плачет вместе с матерью):– Мамочка я завтра пойду к учительнице и все расскажу, как мы мучаемся. Мне уроки учить – не выучить, кругом маты невозможные.
Ксения: – Ох, ты, доченька, моя заступница, как и я горемычная. Никто нам с тобой не поможет, нет от пьянок страны спасения, от отца родного где схоронимся, едем доченька в город какой-нибудь, все оставим и дом и пасеку, и корову Зорьку с теленочком, чтоб не клятыми быть, не поруганными.
Вызывают депутатов, делят двадцатый раз имущество, пишут акт, расходятся.
Дом продают Насте с Андреем.
Ксения с Раей уезжают в Донбасс.  Павел уходит к своей матери.
Донбасс встречает дымом, терриконами и туманами. В школе отличница Рая получает тройки и двойки, расстраивается. Трудно селу поравняться с городом, и Рае с городскими детьми.
Ксения устраивается на работу, в свои 45 лет боится, но держится. Сняли угол у знакомых.
Проходит два года.
Портрет Ксении нарисован местным художником и выставлен в аллее Славы, она на портрете серьезная и надежная, в чем-то похожая на всю Россию – великомученицу.
 Рая случайно, проходя по парку, видит портрет своей матери. Она приехала на каникулы из техникума, где учится на агронома-садовода, чтобы вырастить свой сад, как сделал это дед Фома Родионович.
Рая: – Мама, а ты на портрете мне понравилась, я сразу такая гордая стала, аж удивительно. Хоть бы написала мне, похвалилась.
Ксения:– А что тут особенного? Работать я с колхоза привычная, только там аллей не сажено, а все кусты да орешники. Я и не трезвонила о своих достижениях, работу всякую с любовью делаю, лишь бы не мешали, не указывали.
Рая:– О, мамочка, я видно вся в тебя, указы не терплю, да не дай Бог, дурковатые. Тогда нет моего терпения, скандал один.
Ксения:
– Зря, ты, дочка, в учение вдарилась, в книги разные, трудно тебе будет искать истину. Она и мной не найдена, не видана, мне помогала моя порода деревенская.

Пустырь, на нем доски, кирпичи, Ксения строит дом.
Павел (с рюкзаком за спиной, подходит, здоровается, улыбается): – Ну, как вы тут живете-можете, без ума, без отца? Я приехал к вам на жительство, обещаю помощь и внимание.
 Ксения верит ему опять. Рая, насупившись, отходит в сторону.
Павел берет лопату, копает.

Прошло три месяца.
Пашечка лежит пьяный посреди разбросанных стройматериалов, ругается, под ним растекается лужа.
 Ксения возвращается с работы, видит эту картину, но старается пройти незамеченной.
Пашечка:– Ах, это ты вшивота поганая!  Я котлет из тебя наделаю!
Поднимается, хочет за ней погнаться, но падает в канаву.
Ксения:  – Головушка моя горькая! Да зачем же я этому извергу опять поверила, зачем приняла, обстирала, обчистила? Зачем я себя не жалела, а о нем поганом алкоголике думала. И куда теперь денусь?
Приезжает Рая, ее направили на работу в Казахстан, на целину, по ее желанию. Она дает надежду на спасение. Они собирают вещи и уезжают.
Павел: – Сбежали стервы, меня бросили. Поесть и выпить не оставили.
 Берет новые хромовые сапоги и относит соседу за бутылку. Так же поступает и с другими вещами. Потом пишет письмо в Казахстан, просится туда и обещает не пить.
Собирает свой рюкзак и едет.

Рая встречает его на станции. Она работает агрономом в целинном совхозе, ей нравится.
Рая: – Здравствуй отец, садись, поехали. Как Россия-матушка? Как ты? Давно в деревне был, на Родине? Я здесь привыкла, мне нравятся, поля раздольные и люди добрые. А пшеница, пап, какая здесь золотистая, блестящая! А поля, какие ровные! Расчудесные!