Как покорялась даль - эпизод 4

Лесник не выходит на связь

Когда в трубке раздалось стандартное «К сожалению, абонент не может ответить…», Корнилов отложил мобильник в сторону и осмотрелся. Круговое остекление КДП – командного диспетчерского пункта аэропорта – увеличивало пространство, расширяло, казалось, не только поле зрения, но и рамки воображения, с которым у Глеба всегда были проблемы, кстати…
Сейчас все это пространство было заполнено дымом. Его дымом, поскольку Корнилов смолил одну сигарету за другой. Никогда до этого он так много не курил. И надеется, что после не будет… если оно все-таки наступит, это «после», пока, во всяком случае, не просматривалось.
«Спокойно, доктор! Думай, напрягай мозги! Что может означать кличка «Лесник» кроме профессии и фамилии? Если он не работает в лесничестве и не Лесников, к примеру, то с какой стати он так себя обозвал? Лес любит? В это верится с трудом. Может, и любит, только ни при чем здесь эта любовь. Тут что-то другое.
Не паникуй! Террорист – такой же человек, как и ты: из цепочек ДНК и рефлексов, из комплексов и привязанностей. Возможно, в его крови есть то, чего нет у тебя – например, наркотики. Он быстрее тебя соберет автомат и сварганит взрывчатку «из ничего», точнее бросит финку или накинет удавку.
Возможно, он завербован спецслужбами Украины, те пообещали ему несколько тысяч евро, если он угонит самолет. Или уже перевели на карту, он просто отрабатывает бабки… Хотя вряд ли. Все может быть, но...
Об этом лучше не думать.
Интересно, о чем тогда думать, если он уже десять минут не выходит на связь, а у тебя в голове – как назло, ни одной ценной мысли, полный вакуум. Не только в голове – во всем теле. Словно неведомым образом сбросил лишние двадцать килограммов! Хочешь – летай, хочешь – прыгай. Откуда такая легкость, док?!
И — полная неизвестность. Может, он перестрелял всех заложников? Самолет герметичен, никто ничего не услышит, возможно, он уже набит трупами… Не дай, Бог!
Да, доктор…
Хотел сразу после защиты кандидатской пойти в военкомат, заключить контракт. И дело даже не в деньгах, хотя и они не последнюю роль играют. Просто в жизни появилась бы ясность и конкретика, чего сейчас так не хватает. Там враги, здесь — свои. Просто и понятною.
Не то, что сейчас.
Сейчас ты – сапер при обезвреживании мины. Хотя на сапера никогда не учился. Одно неверное движение и… все. Знать бы еще, какое движение верное, а какое...
Подполковник местного ФСБ косится на тебя, как на самозванца. По взлетно-посадочной полосе ползет спецназ, а ты себя спрашиваешь в сотый, в тысячный раз: «Дальше-то что? Что дальше?!» - и вместо ответа хватаешь либо мобильник, либо следующую сигарету из полупустой пачки.
Не позавидуешь тебе.
И все-таки, что может означать кличка «Лесник»? А что, если…»
Развить мелькнувшую в голове догадку не получилось, неожиданно в диспетчерской раздалось громко и отчетливо:
- Доброе утро, на связи зам начальника Национального антитеррористического комитета России полковник Шатохин. Доложите, кто ведет переговоры?
Взлохмаченный Стас, как в замедленном кино, взглянув поверх своих модных очков, указал Глебу на один из микрофонов, отчетливо прошептав при этом:
- Включена громкая связь с Центром противодействия террору, отвечайте! Ваш выход!
- Добрый день, на связи... Глеб Корнилов... врач-психиатр, кандидат наук…
 «Господи, неужели это он говорит? Неужели этот дрожащий сиплый лепет – результат работы его голосовых связок? Впрочем, какая разница! Продолжай, Корнилов, продолжай! Не останавливайся!»
-  Террористы взяли паузу, их требования вы знаете… Коридор до Тегерана плюс пять миллионов евро на счет. В самолете вместе с членами экипажа восемьдесят восемь…
- Да, я в курсе… А где тот, кто по штату должен вести переговоры? Согласен, психолог в команде нужен, но переговоры ведет не он! Где переговорщик, я имею в виду… Вы не профессионал! Вы можете не…
- Так получилось, товарищ полковник, - перебил Глеб собеседника, обнаглев запредельно. - Сейчас уже отступать поздно, контакт, вроде, установлен… Коней на переправе не меняют, как говорится…
- Вы осознаете всю степень ответственности?! Даете себе отчет, что говорите?! Ситуацию на линии боевого соприкосновения… представляете?
Глеб кашлянул, забыв, что в двух сантиметрах от его рта - включенный на громкую связь микрофон, отчего лица окружающих скривились, как при зубной боли.
Решив, что терять нечего, Корнилов выпалил:
- Товарищ полковник, думаю, от того, что вы сейчас нагоните на меня страху, ситуация с террористами не улучшится, а, скорее, наоборот…
В повисшей тишине Глеб почувствовал, как по переносице скользит капелька пота, норовя упасть аккурат на включенный микрофон. Словно почувствовав ответственность ситуации, в которой оказался ее хозяин, капля соскользнула вправо и скатилась к углу рта, где была остановлена пятидневной щетиной. Одной проблемой меньше!
- Хорошо, - гулко раздалось из динамиков. - Заложники все живы?
- Вроде, все… Пока…
- Что-то относительно личности террористов удалось установить? Хоть какие-то зацепки есть? Может, хохляцкий акцент улавливается?
- Никак нет. Пока ничего конкретного, вся информация проверяется, что-то отправлено вам… Если говорить о психотипе того, с кем говорю, то… думаю, стопроцентный антисоциал, импульсивен, вспыльчив. Просит называть его Лесником. Считаю, это не фамилия и не профессия, а что-то другое… Пока не разобрались.
- Интересно, что же? Лесник, значит… Ну-ну… Это что-то новое! Пусть мозгуют там у вас, мы тоже подумаем.  Какая еще нужна помощь?
- Разве что… только в плане установления… коридора до Тегерана.
Повисла неприятная пауза, во время которой Глеб уловил в мониторе отражение подполковника ФСБ, который крутил пальцем у виска. «Да, подполковник, привыкай, не того ты посадил в это кресло! Я не рвался, не настаивал, из кожи вон не лез… Сейчас уж ничего не попишешь, поздно, придется потерпеть.»
- Вы… Корнилов... похоже, действительно… отдаете себе отчет… в том, что... просите? Умеете … руки выкручивать.
Чувствовалось, что на том конце провода тщательно подбирают и взвешивают каждое слово. Оказывается, не только он, Корнилов, сапер, на том конце тоже! Они как бы с разных краев минного поля занимаемся одним делом! Но поле-то одно!
- Я отдаю себе отчет, товарищ полковник, в одном: если сейчас в трубке услышу щелчок затвора, и получу пару секунд на то, чтобы предотвратить выстрел, то кроме фразы про установленный коридор или про перевод заявленной суммы ничего другого в голову не придет. В качестве ответа. Уж простите!
- Хорошо, так и быть, поступайте, как считаете нужным. Можете сослаться на разговор со мной. Не затягивайте паузу! Это опасно! Я на связи!
Доктору показалось… или на самом деле он уловил – что-то вроде всеобщего выдоха, когда московский шеф отключился. Одинцов подошел, похлопал его по плечу, дескать, продолжай в том же духе.
Нажав кнопку на мобильнике, Глеб отсчитал восемь гудков, прослушал дежурную фразу о том, что абонент не может говорить, и отключил телефон.
Лесник, Лесник… Что могут значить эти шесть букв? Что?
Может, еще сигарету?
И откуда эта противное ощущение пустоты во всем теле?
Кажется, оно появилось, когда в полной темноте раздался звонок сотового. Ну, конечно! Доктор наполовину летал во сне, из которого его вырвали, вот он и не успел полностью материализоваться…
Отсюда и легкость…
То есть, он сейчас наполовину спит?