В лесу родилась...
Не скрипнет кресло. Выветрился шарм.
Владивосток не видится в Москве.
Она - не сердце, даже не душа.
Шуршит позёмка. Белый тротуар.
Колючий снег - в лицо, за воротник.
Что это было? Видимо нуар
со вкусом клюквы. Но сюжет возник.
Он вероятно в запахе смолы,
когда тот безымянный мужичок
срубил малышку (все в деревне злы),
привёз и продал. И напился. Чо?
Да то, что в теле ёлкина ствола
лежал, того не ведая, герой,
с кем та Мальвина после ведь жила,
субъект Пьеро исследуя порой.
История - конечно не роман,
а нам тут нужен вымысел и смысл.
Но не успел Шекспир. Да и Дюма ...
Ну что ж, тогда напишем это мы:
Задёрнут занавес. Погашен в зале свет.
Не скрипнет кресло. Выветрился шарм.
Владивосток не видится в Москве.
Она - не сердце, даже не душа ...
__________________________
На утро - оттепель. По ящику - псалмы,
поют всё бородаты мужики,
румяны девки ... Но не верим мы.
Доверие для трезвых не с руки.
Затишье всюду. Православный люд
как видно спит, откушав и поев.
Я это эхо вечности - люблю
(по ящику - за пением - припев).
Пойду-ка, прогуляюсь по воде
под куполом снег сыплющих небес
на твердь пруда, где рыбы нет но где
уже известно, что Иисус воскрес.
На фоне первозданной тишины
послышится мне колокол и гул -
тут ангелы привидеться должны,
и я их вижу: вот они - в снегу.
Склонила ветви под нарядом ель,
театр закрыт, военкомат и суд.
Буксуют сани чеховских Емель.
Островский пишет новую "Грозу".
На взгорье - храм, вблизи него - родник.
Не важен адрес, тут слова важней,
когда всё меньше выжившей родни,
хотя и тут пишу я не о ней.
Авось хоть кто-то исповедь поймёт
(прочтя её как старец Аввакум).
Уронит птица вещая помёт,
и он примёрзнет к белому снежку.
Воздастся всем по тутошним делам,
но это впредь, не ныне, не теперь.
Где бы поймать двуглавого орла?
И как войти с почётом, да в ТУ дверь?
_________________________
Задёрнут занавес. Погашен в зале свет.
Не скрипнет кресло. Выветрился шарм.
Однако что-то видится в Москве.
Она - не сердце. Может быть душа?
Свидетельство о публикации №126010208127