Анютины глазки

- Можно я возьму твою руку?
Полчаса назад я встретил ее у подъезда и был до того находчив в словах, что теперь мы сидели на этом диване рядом и вспоминали свое детство. Тогда Она была не просто худенькой, а даже какой-то костлявой. Подобную костлявость я потом надолго полюбил именно из-за нее.
Воспоминания забавляли ее, и я еще раз убедился, что ни при каких обстоятельствах не смог бы стать героем ее романа. Но теперь эта ладонь лежала совсем рядом…
- Можно я возьму твою руку?
Теперь у нее была крепкая, совсем другая, но по-прежнему привлекательная фигура — сказывалась практика альпинизма. Но вообще Она стала художником.
- Если хочешь, Она легко и сразу ответила мне.
Ее кисть не вздрогнула от прикосновения и лежала совершенно спокойно в моей руке всю эту единственную в жизни минуту. Лишь чуть посветлевшие глаза также по-детски смеялись надо мной. Правда, теперь они не были так черны.
- Ты когда уезжаешь? — спросил я, прощаясь.
- Завтра.
- Я приду на станцию.
- Ладно.
Не люблю карие глаза, кроме этих. Назавтра я смотрел в них последний раз. Но звали ее совсем не Анюткой.