я тебе ты мне

Она долго думала, что слово «любовь» — это капкан. Красивый, с бархатной подкладкой и обещанием тепла, но всё же капкан: шаг — и щёлкнет. Вокруг слишком много примеров, где забота превращалась в допрос, а тревога — в надзор. «Ты где?» — как пароль к клетке. «Я же беспокоюсь» — универсальное алиби для удушья.
Она смотрела на это с женской иронией, почти с сарказмом: странно, как часто любовь путают с собственным страхом одиночества.

Она знала другое. Любовь — это не когда берут в плен, а когда отпускают без потери. Не «будь моим», а «будь собой — я рядом». Всё остальное — лишь суррогаты, красиво упакованные формы зависимости.
Там, где заканчивается свобода, начинается не любовь, а бухгалтерия чувств, — усмехалась она, наливая себе чай.

Осень вокруг подтверждала её правоту. Лес будто выгорел — не от пожара, а от времени. Берёзы искрились последним золотом, словно знали: свет не обязан быть вечным, чтобы быть настоящим. Пригород за дачами разрастался, высотки теснили горизонт, но небо упрямо оставалось выше всех человеческих планов.
Мир всегда шире наших страхов, — думала она, глядя, как облака поднимают над церковью два огромных крыла.

Она умела молиться без слов — вместе с ивой у старого пруда. В зеркале воды отражалось многое: чужие жизни, её ошибки, неслучившиеся «мы». И всё это не требовало оправданий. Даже если зима будет снежной, берёза не погаснет — у неё своя свеча. И под грудой валежника всё равно будет биться голубое сердечко ручья.
Любовь — это когда что-то живёт, даже если его не видно, — говорила она себе.

Она не боялась гроз. Напротив — любила их. Когда ели чесали косматые гривы туч, а Солнце-рыба ныряло между берегами неба, ей становилось ясно: тишь и гладь — ловушка для счастья. Мустангов не создают в хлевах.
Грозовые кони летели, ржали громом, распускали дожди, и в этом гневе было больше честности, чем в тысяче сладких признаний.

Она раскрывала объятья ветру, воле, вдохновенью. Любви — тоже, но на своих условиях. Без оков, без клятв под страхом потери, без торговли «я тебе — ты мне».
Любовь не просит платы. Она либо есть, либо её нет, — философствовала она без пафоса, как говорят очевидные вещи.

Конечно, они не были первыми, кто оглядывается, уходя. Люди вообще любят смотреть назад — вдруг там остался смысл. Но иногда это не сосны шумят — это ангелы перьями касаются плеча, напоминая: всё важное уже было понято, просто не всегда принято.

Она знала: потерять любовь просто. И быстро. Достаточно перепутать её с властью.
А сохранить — трудно. Для этого нужно мужество быть свободным рядом с другим свободным человеком.

И, пожалуй, это и есть самая умная цитата, которую она когда-либо слышала — от самой жизни.