Письмо из дома

Осколок зацепил  Легко.
В излёте, ослабев, ударил в каску.
Щеку задело, рикошетом посекло,
Кровь запеклась под камуфляжной маской.
Да, ерунда. Бывало хуже, повезло.
Боец и не заметил.   Воин русский!
Конверт не распечатанный, письмо,
Лежало  в верхнем клапане «разгрузки».

Боец достал помявшийся конверт,
Открыл письмо - в линеечку листочек.
Сестренка пишет, «Слав, тебе от всех привет».
Про жизнь, про школу пару строчек,
А почерк - аккуратный, словно в книжке.
«Скучаем по тебе, братишка.
У мамы часто слёзы на глазах,
Молитву по ночам читает.
А папа курит, а ему нельзя,
Поговорил бы с ним.
Как, Славик, все ж тебя нам не хватает!»

Не дочитал.
Команда по расчёту:
«Подъём бойцы! Выходим! За работу!
Восьмой участок. Есть передвижение!»
«Мста» на позиции.
Координируем сближение.
Под градус выверены все прицельные углы.
Звучит команда «333!»
В наушниках тугой щелчок,
Откатывает ствол, вжимает в башню,
И дульный тормоз, погасив хлопок,
Седые дымные усы,
Разбрасывает в пашню.
Земля дрожит, сбегает из-под ног.
И с гулким стрёкотом стальной цикады,
Уходят, исчезая,  в горизонт
Активно-реактивные снаряды

«Цель отработана!». Цель поражена.
Снимаемся, идём в расположение.
Но здесь не фильм снимается,
А здесь  война!
Теперь мы – цель!
На их радарах мы – передвиженье!

Накрыли, не позволили уйти.
Прилёт!  Второй, совсем недалеко.
Разрывы, гарь, и спереди и позади.
Ложатся ОФС всё ближе!
Коробит  мысль – не дочитал письмо!
А здесь не пересидеть. Не отползти.
А выжить!

И тут…. Не может быть!  Как понарошку –
Мальчонка, крохотный, бежит по полю!
В рубашке белой, голова -  белёный лён,
Испуганно переступают ножки.
«Куда!»   Боец  ошеломлён!
Метнулся –
Заслонить  собою!
Мир вздрогнул. И перевернулся.
Потом еще раз.  А потом ещё.
Взрывная мощная волна подкинула….
Упал, уткнулся,
Неловко подвернув плечо.

Безмолвное кино плыло; перед глазами.
Мальчонка полем убегал
В клуба;х пороховой свинцовой гари.
Боец, контуженный, лежал
В траве, примятой….
В то место, где он только что стоял,
Пришел осколочно-фугасный,
НАТОвский, 155-й.

Броня осколки отразила.
Но смертоносная чудовищная сила
Стальное гусени;чное шасси
Погнула и перекосила.

И в этом, плавном и безмолвном мире,
С открытым ртом и скошенным лицом
Их командир, здесь не до званий и мундира!
И без вопросов!
Горячий коуш танкового троса,
Цеплял в оплавленный фаркоп.
Корёженные тросовые стренги
Срывали кожу с рук.   И нет подмоги!
Он зацепил, он справился, он смог.
Ругаясь с кем-то на известном сленге,
Приблизился: «Славян…  Живой?!
Давай, братишка,  грузимся, уходим!»

Танк га;ркнул пламенем из выхлопо;в.
Напрягся, потянул, рванул!
Зачеркивая гравитации каноны,
Сорокатонный  мастодонт;
Разгневанный стальной табун
Из тысячи ретивых скакунов,
Встал на дыбы,  сжигая бортовые фрикционы.
Искрили траки, зарывались до осей.
«Давай, давай, родимый, вывози!  Ребят спасаем!»
Качнулась САУ, тронулась, пошла.   Смелей!
Он вывез.  Спас.  Своих  мы не бросаем!

До белых косточек жал рукояти рулевой старлей….
Здесь не ухоженные полигоны!
В расположение вернулась без потерь
Тактическая группа батальона.

В санбате, в сотый раз,
Боец достал письмо.
Щемило. Супился, растряхивая крошки.
Там, на втором листочке
Зелёнкой отпечатки - две ладошки.
И, обведённое фломастером, пятно –
Малюсенькая ножка.
Усталым почерком наискосок,  три строчки:
«Мальчик. 2,700. Немного раньше срока.
Слав, как у вас, всё хорошо?
Как назовём сыночка?»

Пришел поздравить командир.
Теперь уже майор.
Раскланялся с дородной медсестрой.
Оставил сувенир - крутой фонарик.
Гудел перебинтованный больничный коридор –
А что, «Славян» - нормальный позывной,
Пусть тоже будет - Славик!

Как амулет, как ладанка, как крест нательный,
Как матери молитва, как икона,
Оберегает наших сыновей,
Героев Родины своей
Письмо из дома.