С Новым годом

                “Наяву или во сне …*

Новый год галопом скачет,
Красным огненным конем,
Я хочу, чтоб мир стал Сказкой,
Самой доброй и без войн.

На пушистых крыльях снега
Он влетит к нам декабрём,
Ждать его чуть-чуть осталось
И войдёт он в каждый дом.

Я хочу, чтоб сказка сбылась,
Зло ушло, и детский смех,
Слышен был бы отовсюду,
А мечтать совсем не грех.

И под бой Курантов громкий,
И бокалов тихий звон,
Сказку Гофмана мы вспомним,
Где Щелкунчик оживлен,

А Король Мышей повержен,
Туфелька Мари спасет,
И Добро восторжествует,
Ну, а Зло -  оно умрет.

Ниспадет с него заклятье,
Злой Мышильды, и потом,
Станет он красивым принцем,
Для Мари, в кого влюблен.

Их  любовь разрушит чары
И навек соединит сердца,
В это нужно свято верить
И сражаться до конца.

Принц-Щелкунчик, снится Мари,
Нежно за руку берёт,
В Страну Сказок увлекает,
В замок сказочный ведёт.

Праздник пролетит и Сказка,
Облачком взлетит струясь,
Мы очнемся от похмелья,
Вновь в реальность возвратясь,

Цифровой дурман растает,
С глаз исчезнет  пелена -
Посмотри,  живём как в сказке,
Как старуха  рыбака.


                31.12.2025г.   
Иллюстрации и эссе частично взяты из интернета.

       Сюжет сказки Гофмана «Щелкунчик и Мышиный король» рассказывает о девочке Мари, которой на Рождество крестный дарит уродливую деревянную куклу — орехокол Щелкунчик; ночью игрушки оживают, и Щелкунчик, заколдованный племянник крестного, сражается с армией Мышиного короля.
      Куклы проиграли сражение и почти сдались под натиском мышей, а  Мышиный король уже подобрался к Щелкунчику, но Мари бросила в него своей туфелькой и Мышиный король убежал… Зло побеждено, и в награду за смелость Мари попадает в волшебную Страну Сладостей, где Щелкунчик  превращается в прекрасного принца.  Их свадьба символизирует переход из детских фантазий в реальность, после чего Мари просыпается, а всё оказывается её сказочным сном.


* "Сказка «Щелкунчик и мышиный король» отличается от «Песочного человека» и прочих «Ночных рассказов» светлой, мажорной тональностью и блещет всеми красками неистощимой гофмановской фантазии. Но хотя Гофман сочинял «Щелкунчика» для детей своего друга Гитцига, он коснулся в этой сказке отнюдь не детских тем. Снова, хотя и приглушенно, звучит здесь мотив механизации жизни, мотив автоматов. Крестный Дроссельмейер дарит на рождество детям советника медицины Штальбаума чудесный зАмок с движущимися фигурками кавалеров и дам. Дети восхищены подарком, но однообразие происходящего в замке им вскоре надоедает. Они просят крестного сделать так, чтобы человечки заходили и задвигались как-нибудь по-другому. «Этого никак нельзя, — возражает крестный, — механизм сделан раз и навсегда, его не переделаешь». Живому восприятию ребенка — а оно сродни восприятию поэта, художника — мир открыт во всех своих многообразных возможностях, в то время как для «серьезных», взрослых людей он «сделан раз и навсегда» и они, по выражению маленького Фрица, «заперты в доме» (как Ансельм был закупорен в банке). Романтику Гофману реальная жизнь представляется тюрьмой, узилищем, откуда есть выход только в поэзию, в музыку, в сказку или в безумие и смерть, как в случае Натанаэля.
                - - - - - - - - - - - - - - -
 Автоматы, изображавшие людей и животных, были чрезвычайно модны в Европе в конце XVIII — начале XIX века. В 1795 году, по свидетельству современников, француз Пьер Дюмолин показывал в Москве «куриозныя самодействующия машины», в том числе «движущие изображения дорожных людей и возов и многие работные люди, которые управляются в разных вещах так натурально, как бы живые... Движущийся китаец, который так хорошо сделан, что не можно вообразить, чтобы то была машина».
  У гофмановской куклы Олимпии все повадки благовоспитанной буржуазной барышни: она играет на фортепиано, поет, танцует, на любовные излияния Натанаэля отвечает томными вздохами. В «Песочном человеке» также происходит удвоение персонажей: адвокат Коппелиус обращается в продавца барометров Копполу, а милая девушка Клара, невеста Натанаэля, временами подозрительно смахивает на куклу: многие «упрекали ее в холодности, бесчувственности и прозаичности», сам же Натанаэль однажды в приступе гнева кричит ей: «Ты бездушный, проклятый автомат!»"

 С. Шлапоберская. Сказка и жизнь у Э.-Т.-А. Гофмана