Вечный пир

Посвящение S.R.

Там, где Вселенные сходятся вместе,
Где не нужны событья, слова,
Где засыпают служители мести,
Где недвижима пред мигом судьба;
Там, где Эллизиум, Ирий, Эльдорадо,
Китеж, Беловодье, Пэнлай и Агартха
Видел я тайные помыслы снов,
И вечность, и духов, и разных богов…
И там я искал понятного друга,
Но утратил я время, но верного друга…


Вот боги мира собирались,
Они, не споря, пировали,
Свое бессмертье запивали
И ничему не удивлялись.
И мимо них столетья шли,
И жили люди, умирали,
И лишь печально вспоминали.

Но кто же боги без людей?
Лишь отголоски поколений,
Безумный плод больных идей,
Цепь не отверженных сомнений.

В соседстве с Пиром были звери,
Они столь много преуспели:
Людей учили замечать
И за поступки отвечать.
Им поклонялись так давно,
Что не забыл еще никто
Их многоликую работу -
Чужую чистую свободу,
Что не подвластна миру чисел.
(Который планку нам повысил)

И звери честно пировали,
Зиму и осень провожали,
Весну и лето охраняли,
Но озадаченно гадали:
«Где человек, наш созерцатель,
Поклонник игрищ, их создатель,
Злосчастный гений искуситель?
Природы гордый развратитель?»

Там были славные тотемы –
Предметы вольной красоты -
Богов, зверей большие братья
Начала общего участья.


Там было колесо Сансары
Во всех имеющихся формах.
Оно гласило: «Только святы,
Идущие по воле Брахмы».
Кому бы не были слова
Их оболочка не темна.

А по соседству с колесом
Был тот, кто зло венчал с добром
И разрывав в семье вражду –
О ком со страха не скажу.

Он созерцал, он познавал,
Но всех гостей не признавал.
Хотелось мне с ним говорить,
Но только на него взглянул,
Как соловей я брался петь
И потому его прошёл.


А ближе к выходу, в конце
Сидели шумные отцы
За трапезой, пив вдохновенья,
Чтобы домой нести забвенья
Вкушали яства двух миров,
Искали истину гробов.
Но что-то больно веселились,
В бокалах с юмором топились.

Средь них и были чудаки,
Мрачно смотрящие в бокал,
Но стоило вообразить им храм –
Глядишь – уже весельчаки.

А на другой мне стороне
Сидело Дао и вполне
Я смог бы с ним договориться,
Ведь я иду по зову сердца.

И две связующих стихии
Безликий путь оберегали,
Движенье мира создавали,
Вопросы веры толковали.
От них шла мощь благих даров,
И ревностных гнала богов,
Но парадоксы завращались,
И в дао чувства сомневались.

О чудо! Что я видел дальше?
Белостальную колесницу,
На ней Мудрец с учеником
Прозрачную ловили птицу.
Меня, увидев, он сказал:
«Путями первыми ступал?»
«Увы, умнейший, как всегда
Я размышлял, я подражал,
И опыт пил: Ступал – тремя».
«Тогда садись к нам в колесницу,
Чтобы поймать святую птицу!»
«Нет, нет. Совсем не ловок я:
Невидимость - не для меня».

От пира в глушь я отошел
И к одиночке подошёл.
К тому, чей образ передать –
Равно, что в душу наступать.
Как сирота холодных лет,
Он в уголке от всех сидел,
Его секунду жаль мне стало
Но любопытство заедало:

«Чего сидишь и не пируешь,
Со всей Вселенной наравне?»
«Устал живых и громких слушать,
Ни пить, ни есть…ну как в тюрьме!
Уж их (кивая на застолье)
Почти весь люд земной забыл.
И вместе с ними все пропил.
Их речь и жизнь как пустословье!»
«Ужель уходишь ты от тех,
Кто нарушает всякий грех?»
«А, брат мой, что тут говорить?
Устал умерших я судить!»
«Ну да, но дело то в другом:
Сначала просят, мстят потом».
Зачем тебя, лентяй, винить?
Земле то все, родной терпеть.
Вот ты не пьешь, как те ребята,
И люд на шее все сидит.
«А как мне быть? Житье проклято!»
«От тебя жадностью разит».

И много разного видал я,
На том пиру и услыхал
То, что не должен (кто ж судья?)
Я верно любопытству внял.
Портретов много, как людей.
Их кисти быстро я узнал!
Но то в поэме не сказал.
А то все скажут: лицедей!

Возможно, ты придешь туда,
И наконец, поймешь меня.


2020 год