Реквием на клавишах

(Печатная машинка творца)

В доме, где шторы пропитаны пылью и снами,
Где половицы вздыхают под весом часов,
Спит королева с железными письменами,
Снятая с вечных и ржавых своих тормозов.
Черный скелет, облаченный в литую одежду,
Клавиш щербатых неровный, глухой алфавит…
Кто-то забыл здесь веру, любовь и надежду,
В буквах, в которые больше никто не стучит.
Помнишь, как рычаги, точно тонкие птичьи колена,
Бились в бумагу, вонзая в нее тишину?
Как вырывалась из этого черного плена
Строчка, ведущая сердце на чью-то войну?
Каждая литера — выстрел в упор по забвенью,
Точка — как капля свинца на ладони чтеца.
Здесь предавались восторгу, суду и сомненью,
Здесь дружбы завет и клятвы идти до конца.
Ныне каретка застыла в предсмертном откате,
Высохла лента, словно иссохшая кровь.
В этом беззвучном и пыльном своем аппарате
Уснул нерассказанный мир и немая любовь.
Ветер коснется затертого белого знака —
Всхлипнет пружина, как будто очнувшись на миг.
Но не родится из этого хлама и мрака
Новый, живой и отчаянно-искренний крик...

...Мир стал бесшумным. Мы пишем по глади экрана,
Где ни усилий, ни веса, ни запаха нет.
Эта машинка — открытая старая рана,
Выдавший горечь свою, неуместный скелет.
Но в тишине, коли долго и преданно слушать,
Чудится: призрак былого садится за пыльный прибор,
Чтобы железным ударом покой наш нарушить
И завершить свой великий, но прерванный спор.