Я сам словно стал этим резвым и страстным конём

В своём великаньем обличьи слегка карликуя
И лишь потому с голубями, котами воркуя,
Тяжёлою поступью мучил я почву, асфальт,
Готов был обрушить её и на горный базальт,
Но город сковал меня цепью нелёгкой работы
Семейные щедро добавил туда он заботы,
Мешал совершить мне до гор великаний прыжок,
Он был нелюбезен со мной, временами жесток.
Следил чтоб достичь я не мог ни мечты, ни свободы,
Украл у меня он и юность, и зрелые годы,
И душу окутал в такой ядовитый туман,
Что смог я поверить в ужасный недобрый обман.
Мне ложно казалось что мне повезло, что успешен,
На самом же деле был жалок и часто потешен,
Был чьим-то безвольным не зная того я рабом,
И всё суетился под дланью его, сапогом.
По мыслям я карликом был, а в деяниях странным,
Не чувствовал что я являюсь слугою карманным,
И жил бы и дальше в обманной безжалостной мгле,
Считая себя великаном что счастлив вполне,
Когда бы не огненный конь что зажёг во мне пламя,
Внезапно прозрел я, свободы поднял личной знамя
И тут же рванул к меня ждавшим, манившим горАм,
Так мчится моряк вдохновенный к чужим берегам,
Желая особых ярчайших недель, приключений,
Собрать чтобы там целый воз неземных впечатлений.
Я сам словно стал этим резвым и  страстным конём,
Готовым делиться с другими душевным огнём,
И нёсся я вдаль, искры счастья всем щедро даруя,
Светясь как коня бесподобного жаркая сбруя.