Пора...

Это был простой зимний вечер.
 Он, сидя на кухне, и пил чай. Это был один из его самых лучших дней. Он должен был пойти на свидание с девушкой. Он так долго этого ждал, что был в не себя от счастья. Это была обычная деревня. Коровы, утки, гуси, куры – всё, как и у всех. Он одел свой пиджак, брюки. Всё отцовское. Он жил ради этого случая. Ел ради этого. Спал ради этого.
Наконец пришёл час встречи. Он ждал её час. Два. Три. Её не было. Он набрал ей, а та сказала, что увидя его в окно, её стало стыдно за себя и прошла мимо. Он был в горе. Это горе не описать словами. Это было несчастье, это бала депрессия, смерть мозга, веры в людей.
Это было уже не первый раз. Так с ним случалось много раз. Все 13 лет подряд.
Он шёл по ночной деревне и понимал: всем на вс; насрать. если ты будешь делать что-то для людей, всем будет плевать. а если ты будешь на всех плевать, тебя начнут все укорять. и вс; так всегда. вс; не так как нас учат. мы - товар. они - боги. мы все никому не нужны, кроме себя. ты не нужен никому. совсем никому. всем насрать. а если ты будешь против "богов", то тебя просто выкинут. посадят в психбольницу, арестуют, превратят в овощ. ты всегда один. ты не нужен ни друзьям, ни родным, ни кто тебя любит, уважает. мы все - расходный материал. мы не нужные существа. мы сами себе создали ад. мы должны работать, получать деньги, и так жить. что нам говорить про демонов, когда мы создали ад. мы - поганые существа, не больше.
Он не мог справиться. Он хотел повесится. От безысходности. От того, что мир не тот, которому учили. Не всё так радостно, счастливо. Пока он доставая верёвку из сарая, он говорил сам с собой: мне кажется, учёба это в большей степени промывка мозгов. если меня найдут завтра в канаве мёртвым, учёба не поможет. а зная вс; что сейчас происходит, это очень возможно. а если я ударюсь головой и получу амнезию. я ваще ничего не вспомню. мы все дерьмо... это надо понимать. везде за нами следят. никто не понимает меня. я один. мои друзья не понимают меня. никто не понимает меня. я устал от жизни. нету стимула жить. я живу просто на своих песнях, и прослушивании "Гражданской обороны" и "Сектора Газа". нету смысла. утром встал, поел, убрал кровать, пошёл в школу, пришёл домой, поел, сделал уроки, поел, помылся, почитал, спать. и так каждый день. нет того, кто мог бы этот стимул дать. рядом с собой я никого не вижу. все радостные. а чему радоваться. люди на никому не нужной войне умирают. к тебе могут просто залезть в телефон под предлогом безопасности. мы - главные мрази этой планеты. не те, кто убивают. все. священники, полицейские, президенты, продавцы, уборщики. все. нет никого, кто не грешил. мы все мрази. проще повеситься или выпрыгнуть в окно. всем будет насрать. жизнь не нужна. она просто украшение. когда мы умираем, нам вырывают розовые очки. если не были сорваны. никого нет. ничего нет. это только чья-то больная фантазия. любовь придумали. дружбу придумали. всех придумали. меня придумали. вс; это придумано больной фантазией. проще повеситься после этого, чем жить с этим, осознав это в 13 лет.
Родителей не было дома. Они были на свадьбе, у друга отца. Его в первые оставили одного на два дня.
Он уже вставал на стул. Стул упал. Он задыхаясь орал. Вдруг, он перестал всё чувствовать. Он увидел везде белые стены вокруг. никого нет. только оно... что-то... нечто... неизведанное... как вопрос " зачем жизнь? ". такой же резкий, внезапный и ненужный. умеренный в длину и дни. неизведанный мир, что подарил дерьмо и мразей. неизвестно, что дальше. может ничего. а может что-то. что-то другое. что-то неизвестное. а это что-то... я. Неизвестное я голосило как соловей. Он понимал, что ему уже тотально плевать на все. он анархист. он для общества отбросок, мразь, паразит, кретин, дурак, чудак. потому что нет никакого общества. это все стадо свиней. общества нет и никогда не было, и не будет.

Он сильно трясся. его сейчас всего трясёт. изнутри разрывает. мутно в глазах. лишь открытая дверь. дверь открывается, глядя на меня. она завет... завет меня...  туда, где есть жизнь, туда, где есть свет. туда, где нет свиней. туда... туда... Прощай.
Что-то в его голове кричало: «Нет! Остановись!»
Но он не слушал. Он говорил: «оно зав;т... оно манит... оно блестит на солнце, словно свежая трава, словно белый снег, глядя на солнце. оно зав;т с собой... домой... туда... туда... туда... где только я и она... она... нечто... нечто горячие... холодное... непонятное... необъяснимое... то-ли жизнь... то-ли смерть... то-ли любовь... то-ли что-то т;плое, греющие разум... непонятное... неизвестное...»
Его мысли сопротивлялись.
Но он не слушал. Он говорил: «я не могу противостоять... оно повесило петлю! оно повесило меня! петля тихо затягивается... она зав;т! кишками наружу! кровью вниз! это... малиновая девочка... ходит, бродит... петлю затягивает... режет вены! режет глаз! разлагает! умирает! воскресает! и снова... снова это чувство. непрерывный суицид... снова как сейчас вспоминаю, как она меня отторгла. как она сказала бежать... но увы! ноги оторваны. только я и ничего... как ангел зав;т... как птицы поют... а колокола звенят... прощай навсегда...»
Он не верил. Его мысли кричали ему, что не надо… он не слушал.
Он говорил: «прощай... пора сорваться... пора в мир иной... прощай... поздно уже что-то делать... прощай... пора... пора... легкие перестают дышать... все... все кончено... довольно этот мир, что глядя на свиней, говорит что они люди... поздно... дышать невозможно... орать бесполезно... все потеряно... прощай...»
На утро был найден повешенный труп.