Похмелье

Когда рассвет — лишь серая прореха 
в зашторенном окне, и мозг, как жесть, 
скрипит, не смазанный ни сном, ни смехом, 
и бытие само — дурная весть, 

есть ритуал. Нехитрый. Для немногих, 
кто понял тщетность бодрости пустой, 
навязанной рекламой без умолку, 
и предпочёл свой, выстраданный, строй. 

На дно фарфора, где ещё клубится 
арабской ночи горечь, чёрный дым, 
плеснуть янтарной влаги, чтоб ужиться 
могли Восток и Запад. Третий Рим 

здесь ни при чём. Скорее, просто крепость, 
не Брестская, но духа. Малый всплеск — 
и вот уже не так страшна нелепость 
грядущих дел, их монотонный бег. 

То ни запой, ни бегство от реалий — 
скорее, калибровка их. Чуть сместить 
ось зрения, чтоб серые детали 
вдруг обрели способность говорить 

на языке почти что Гераклита: 
всё движется, всё — пламя, всё — вода. 
И эта смесь, что в чашке не допита, 
твердит: не вечно царствует нужда, 

не вечен мрак. Хоть привкус этой веры 
горчит изрядно. Словно жизнь сама. 
Но добавляет перспективы, меры 
и гонит прочь остатки злого сна. 

Так архитектор перед чертежами, 
глоток свершив, поправит уголёк. 
Так проще длить мгновенье между снами, 
где ты — не ты, а просто огонёк, 

дрожащий в стылой комнате вселенной. 
И этот сплав — он не даёт упасть. 
Он говорит: держись. И будь смиренным. 
Хотя бы до полудня. Вот и власть.

26.05.2025