Мария

Однощитником был я когда-то,
Ничего за душой не имел.
Жить войною для нашего брата
С юных лет был обычный удел.

Я когда-то был рыцарем бедным,
Но и гордым до фибр души.
И всегда своему сюзерену
Фанатично и храбро служил.

Я в бою безо всякой пощады
На врагов свой обрушивал меч,
И мне не было большей отрады,
Чем снести чью-то голову с плеч.

Я во славу свою и сеньора
Выступал неустанно в поход,
Брал добычу, рубил без разбора –
Продолжалось из года так в год.

И была у меня дама сердца,
Кою здесь, на Земле не сыскать.
Лишь на Небе святом, как известно,
Есть любовь, а не бренная страсть.

Вверил сердце я даме незримой,
Чья любовь бесконечно чиста.
Мы зовём её Дева Мария,
Непорочная Матерь Христа.

Лишь Марию я ревностно славил,
В её честь я стихи сочинял,
В воскресенье пред образом в храме
Ей молитву всегда воздавал.

Как бы предан сеньору я ни был,
Порешил я паломником стать,
И во славу Пречистой Марии
Свои подвиги впредь совершать.

На Восток, прямо в Землю Марии
Собирался я путь свой держать,
Чтоб язычников в дебрях трясинных
Своим грозным мечом усмирять.

Но за несколько дней до похода
В дом ко мне постучалась беда:
Заболела болезнью тяжёлой
И слегла с лихорадкой сестра.

Приходили знахарка, целитель –
Уходили, лишь смерть предсказав.
И сестра моя кроткая тихо
На моих угасала глазах.

Пал я духом, забыв о гордыни,
И впервые почувствовал страх.
День и ночь я молился Марии
На коленях и в горьких слезах.

Наконец, в этом мраке тревожном
Непробудный сморил меня сон:
Шла с ребёнком ко мне Матерь Божья,
Шла неспешно с Младенцем Христом.

Взор Её был суров и печален,
Резал он словно ветер зимой.
И уж лучше Она бы кричала,
Прогоняла меня с глаз долой!

Но Она говорила спокойно,
Каждым словом пронзая мой дух:
«Ты взывал ко Мне, гордый разбойник
И погрязший в грехе душегуб?

Ты губил Моим Именем жизни,
Позабыв, чему Сын Мой учил.
В похвалах растекался как слизень,
А льва в сердце не мог приручить.

Но Я вижу, что ты прозреваешь –
Уходи же с кривого пути!
Помогу тебе в том, что желаешь,
Только Сына и Мать защити!»

Я проснулся в смятении полном –
За окном распускался восход.
В это утро к восточным болотам
Должен был мой начаться поход.

Но я вспомнил Марию с ребёнком,
Посмотрел на больную сестру,
И собрав все монеты по дому,
Двинул в город другой поутру.

Эти деньги хотел я Марии
В местном храме на жертву отдать.
«Что же значит тот сон? Что в нём было?» –
Продолжал я в седле размышлять.

Вдруг чуть дальше в лесу по дороге
Я услышал отчаянный крик.
Без раздумий коня я пришпорил
И галопом помчал в тот же миг.

Пред глазами открылась картина:
На дороге – разбойников рать,
Что на женщину с маленьким сыном
Безрассудно посмела напасть.

Конь ускорился вновь подо мною,
Обнажил я свой острый клинок,
И, как рыцарь с отвагой былою,
Лихо врезался в гущу врагов.

Двух иль трёх уложил я на месте,
Тех, что женщину в лес волокли.
Негодяи вступились в отместку,
Но неравен сей бой был для них.

Бросив женщину с мальчиком, шустро
Побежали разбойники в лес.
Чтобы мальчик не мучался в путах,
Я с коня своего сразу слез.

Не успел подойти, как увидел
Негодяев, возникших в лесу:
Они луки в руках навострили,
Натянули уже тетиву.

За себя я ничуть не боялся –
Только мальчик остался бы жив!
И лишь звон тетивы там раздался,
Перед ним я свой выставил щит.

Две стрелы прямо в щит угодили,
А одна чуть задела меня,
Но кольчуга меня защитила,
И я с рёвом клинок свой поднял.

Негодяи всерьёз устрашились
И ушли, проиграв этот бой.
Тут же женщина бросилась к сыну,
Вся в слезах, обнимая его.

Вместе путы с него мы сорвали,
И из лесу мы двинулись вспять.
Эта женщина мне рассказала,
Что цветы они шли продавать.

«Муж болеет, и нету подмоги,
Скоро подати нужно платить,
Но цветы растоптали в дороге,
Да и сына могли там убить…»

Тут умолкла цветочница резко
И слезами опять залилась.
Переполнила боль моё сердце,
Словно в грудь та стрела мне впилась.

Я с монетами вынул мешочек
И той женщине молча вручил.
Не спасти мне сестру, да и, впрочем,
Божью кару я сам заслужил.

Я не лучше, чем те негодяи,
Я такой же убийца и вор!
И своими лихими делами
Вынес бедной сестре приговор!

До развилочки их проводил я,
На прощанье шепнула она:
«Да хранит тебя Дева Мария!
Ты нас с сыном сберёг ото зла!»

Тут внезапно меня осенило:
Мне припомнился странный тот сон.
На коне своём верном ретивом,
Словно ветер, помчался я в дом.

Подойдя, отворил дверь с запинкой –
У постели стояла сестра,
Улыбаясь мне робкой улыбкой,
Как и прежде, свежа и бодра.

Слёзы хлынули мощным потоком,
И я крепко сестрицу обнял,
И в объятиях держал её долго,
А потом на колени упал.

Прославлял я в слезах Богоматерь,
Как ни разу до этого дня.
Ощущал я прилив благодати
И как тьма покидает меня…

В городской я служу ныне страже,
Нет сеньора давно надо мной.
А сестра по любви вышла замуж,
Стала мамой и верной женой.

Я стою на защите порядка
И повсюду ношу старый щит:
Тот, что мальчика в чаще когда-то
От разбойничьих стрел защитил.

Всякий раз в храме робкой походкой
Я к иконе одной подхожу,
И Владычицу тихо и кротко
О заступничестве я прошу.

Непорочны деяния Марии,
И любовь бесконечно чиста,
Но принять её те только в силах,
Кто обрёл в своём сердце Христа.