Два Клауса

У каждого возможно отыскать порок:
Характер скверный, жадность, лень и тупость.
Кто добродетели переступил порог,
Чинить способен зло и делать глупость.
Вот о таких, двух Клаусах, пойдет рассказ,
А жили так давно они на свете.
Век восемнадцатый, пожалуй, был как раз.
Что слышал, расскажу про страсти эти,
А правда ль это, убеждать не буду вас,
И если выдумка, я не в ответе!

                1
Давным-давно в одной немецкой слободе,
В деревне Шильтах или Меерсбурге,
Теперь уже никто не вспомнит точно, где,
Большой и жадный жил с женою бюргер.
И жадность оного не ведала границ,
Готов был умереть за каждый пфенинг.
Детишек не было и прочих близких лиц,
На них бы было жалко тратить денег.
В конюшне пятеро стояло лошадей,
Земли в усадьбе ведь, четыре гуфы.*
А всякой живности, как у больших людей,
И в доме: зеркала, диваны, пуфы!
Считал себя в деревне важным, богачом,
И мало с кем из жителей общался.
А разговоры вел формально, ни о чем,
Коли случайно с кем-нибудь встречался.
От тучности телес, зван Клаусом большим,
Его сосед, бедняк, был Клаус малый.
Веселый балагур и с добротой души,
Но в сложных ситуациях, бывалый!
А отношения соседей непросты,
Общались Клаусы довольно редко.
Не мог с богатым бедный навести «мосты»,
И жадность обличал его открыто, метко!
У бедняка жена и пятеро детей
В семье любовь, согласие и счастье.
Всегда по вечерам меж ними в час затей,
Веселье, смех и места нет ненастью!
И, проходящий мимо, говорил народ:
«Вот истинное для семьи богатство,
Имеет Клаус маленький немалый род,
Как весело его большое братство!»
Такие речи раздражали богача,
Он просто исходил к соседу ядом.
Ведь в его доме вечно скука и плеча,
Чтобы подставить, не найдется рядом.

                2
Пришла весна, а с ней немалый груз забот,
После зимы все привести в порядок.
Успеть закончить, предстоящий фронт работ
По вспашке и формированью  грядок.
Хоть пахотной земли, надел был небольшой,
Полгуфы лишь, но для одной лошадки,
Вспахать в короткий срок весь клин земли весной,
Те планы нереальные и шатки.
И Клаус маленький явился к богачу,
С надеждой попросить лошадок в помощь:
«Сосед, не откажи, я позже заплачу,
Как урожай сниму, я ж друг твой, помнишь?»
Богач от слов его сменился, вдруг, в лице:
-Чего, коней? Ты, часом, не рехнулся? -
Но корысть с жадностью проснулись в подлеце:
- Ну, хорошо, - он хитро улыбнулся.
- Моих пять лошадей, с твоею, шесть голов,
Паши мой клин неделю, по субботу.
А в воскресение, коль будешь ты готов,
Бери коней моих с твоим, без всяких слов,
Спокойно делай у себя работу!
Не разогнув спины, неделю напролет,
Наш Клаус маленький трудился честно.
Вот в воскресение пришел его черед,
Работать дома, радостно и лестно!
С веселым настроением шел за сохой,
Покрикивал : «Вперед, мои гнедые!
Поверьте, я хозяин ваш и не плохой,
Овсом вас накормлю, мои родные!»
Кто мимо проезжал, всяк слал ему привет,
И обращался к Клаусу с почтеньем.
В ответ он отпускал приятный комплемент,
И люди восхищались с удивленьем.
Богач от слов соседа весь побагровел,
Он разве мог простить слова такие?
Его коней назвать своими - беспредел,
Публично утверждать, что дорогие!
Ворвался в бешенстве к соседу и бедой,
Стал угрожать во гневе грубой бранью:
«Ты что, забыл, чьи кони, так учти, с тобой,
Разделаюсь, согну, ведь в рог бараний!»
«Ну, что ты, не хотел вредить твоей судьбе, -
Сказал с виной соседу Клаус малый, -
За помощь благодарен, искренне тебе,
А за язык, прошу, прости мой шалый!»
На следующий раз, все повторилось вновь,
Малого речь с молвой дошла на площадь.
А в жилах богача, со зла вскипела кровь,
Тот час у Клауса, убил он лошадь.
Погоревал о том, что потерял коня,
Бедняк решил: «Что ж, снять, хотя бы, шкуру.
Продам, быть может, скорняку, ведь у меня
Нет прав, соседа изменить натуру».
Через неделю, Клаус маленький пешком,
Поспешно шел из Шильтаха на рынок.
Не останавливаясь, за спиной с мешком,
Нес шкуру поменять на пару свинок.
На рынке выложил с надеждой свой товар,,
Но шкура никого не привлекала.
Тогда нашел он скорняка, но тот давал
За шкуру лошади ничтожно мало!
Напрасны хлопоты его, а день к концу,
Идти домой, в деревню, слишком поздно.
Найти дорогу надо бы к тому крыльцу,
Где пустят на ночь и поесть возможно.
И вот какой-то переулочек глухой,
Нашелся дом не бедный, не богатый.
Хозяйка  не пустила, речь была сухой,
Ведь у нее был, кто-то бородатый!
Подсказывало Клаусу его чутьё,
Что будет необычный ход событий.
С вольера, в окна в доме, можно видеть всё,
И ждать полезных, для себя открытий!
Едва залез, ему открылся тайный вид:
Хозяйку обнимает местный дьякон.
Накрыт богатый стол, рождают аппетит,
Колбаски ливерные, и коньяк налит,
И вкусности в ассортименте всяком.
Вот с улицы послышались вблизи шаги,
Вошел хозяин, громко стукнув в двери.
И в доме заметались, прячут пироги,
Всё со стола, да в печь, таятся «звери»!
А дьяк, метался в страхе и залез в сундук,
Хозяйка сверху бросила рогожу.
И притворилась, будто чувствует недуг,
Изобразив нерадостную позу.
И тут, на крыше, Клаус робко подал звук,
Хозяин вздрогнул: «Кто здесь?» - вскрикнул резко.
«Простите, я не вор и не злодей, а друг
Прошусь к Вам на ночлег, замерз уж зверски!»
Хозяин, от природы добрый человек,
Решил помочь и приютить беднягу:
«Что ж проходи, большой, пожалуй, будет грех,
Коль в каждом видеть вора и бродягу!
Сейчас жена накроет нам прекрасный стол,
Для аппетиту, шнапс нальет по стопке.
Растопит печь, просушит обувь и камзол,
Смелее заходи, не будь, брат, робким!»
Зашли. Жена вздыхает: «У меня мигрень!
И не успела приготовить ужин.
Ужасно голова болела целый день,
Прости, мне и сейчас покой так нужен».
«Вот неприятность, милая, что за беда?
Ну, отдыхай, поужинаем сами.
Вот друга на ночлег привел. А где еда?»
«Да там, на полочке, возьми в чулане».
Все, чем попотчевать хозяин гостя смог,
 Так это суп позавчерашний с брюквой.
По кружке браги и полусухой пирог,
Когда-то неплохой был, видно, с клюквой!
И Клаус давит тайно на мешок ногой,
Скрипит там шкура лошади сухая.
Хозяин спрашивает: «Что там, дорогой?»
«Колдун сказал мне, что еда плохая!
Наколдовал хорошую, она в печи,
Не ошибался он еще ни разу.
Иди и доставай, да все на стол мечи,
Что там, приятно и душе и глазу!»
Жена от этих слов взмолилась к образам,
В одно мгновение мигрень пропала.
А муж, заглянув в печь, не верия сам глазам,
Стал доставать, коньяк, колбаски, сало.
И пироги и студень, с яблоками гусь,
Перечислять все яства, просто не берусь!
Сидят, довольные, и пир идет горой,
Жена изображает удивленье:
«Колдунчик твой, наверно, может все, герой,
Не грех иметь такого для везенья!»
Тут спрашивает Клауса хозяин, вдруг:
А можешь оказать одну услугу?
Хотел бы дьякон, чтоб представлен был в наш круг,
Любитель посещать мою супругу!»
Жена в тревоге, изменилась вся в лице:
«Людей почтенных обижать негоже!»
«Не смей и слова говорить  о подлеце,
Защитница его нашлась, мне, тоже!»
Хмельной хозяин распалялся, все сильней:
«Ну, что, колдун исполнить просьбу в силе?»
Знал Клаус, что грешна и будь, что будет с ней,
И не в его, прикрыть измену, стиле!
И Клаус наступил ногой на свой мешок,
И тут же заскрипел он громким «кряком».
Открыл сундук и наповал сразил всех шок,
Из сундука, дрожащий вышел дьякон!
Жена, вдруг, вскрикнула и вмиг лишилась чувств,
Врага стал избивать муж кулаками.
Да вслед неслись угрозы из хозяйских уст,
И тщетно закрывался дьяк руками.
Он извивался, как на сковородке уж,
И вырваться смог, наконец, на волю.
А в след ему угрозы посылает муж:
«Ну, попадись, невзлюбишь свою долю!»
Жена найти не может в оправданье слов,
На мужа смотрит молча и тревожно.
А он о ней и думать уж забыл, готов,
Купить мешок тот с колдуном, коль можно.
«Слышь, друг, продай, прошу, мне колдуна, не жмись,
Три мерки за него отсыплю злата.
Он защитит нас от невзгод и скрасит жизнь.
И ты ведь тоже заживешь богато!»
В таких делах, чем вечер, утро мудреней,
Отставим этот разговор до завтра.
Лишь свет забрезжил в окнах, снова с ней,
Муж с этой просьбой подступил обратно.
Сошлись на сделке и, ударив, по рукам,
Довольные товаром и ценою.
Наукой, думал Клаус, будет дуракам,
Оставил дом и город за спиною.

                3
Придя домой, шлет Клаус сына к богачу,
Чтоб одолжил, измерить злато, мерку.
Сосед был удивлен: «И верить не хочу!»
Решил устроить тайную проверку.
Чуть капнул в мерку клею, пятнышком на дно,
Чтоб намеренье скрыть. Отдал мальчишке,
В надежде, что прилипнет к клею все равно,
Хоть что-то, и понять его делишки!
А Клаус перемерил весь свой гонорар,
Увидев хитрость, прилепил монетку:
«Она хозяину за мерку будет в дар,
Пусть думает, что все придумал метко!»
И сразу Клаус толстый потерял покой,
Спросил соседа, где он взял богатство?
«Да шкуру лошади, убитую тобой,
Продал на рынке вот», - и скрыл лукавство.
Вот завистью подстегнутый, пришел домой,
Всех лошадей порезал, снял с них шкуры.
Отправился на рынок с ними в выходной,
Чтоб выгодно продать их без халтуры.
Узнавши цену, люди пальцем у виска,
В недоумении всегда крутили:
«По мерке золота? Психушка  Вам близка!»
Тем кончилось все, что его избили!
И только дома понял, в чем его беда:
«Ну, берегись меня сосед мой лживый!
Прощенья нет тебе теперь и никогда,
Ведь ты лишил меня такой наживы!»
Схватил он Клауса и посадил в мешок,
И потащил себе, взвалив, на спину.
«Куда ты и зачем несешь меня дружек?»
«Да в Кинциге* топить, в пучину кину!»
Хоть Клаус маленький, но в нем немалый вес,
Устал его сосед неимоверно.
«Связался ж я с тобой, попутал меня бес,
Схожу в костел и помолюсь примерно».
Костел недалеко, лишь несколько шагов,
Оставил у дороги свою ношу,
Пошел грехи замаливать, просить богов,
Чтобы в делах был результат хороший!
Тем временем по тракту, проходил слепой,
И на пути мешок нащупал тростью
Тут Клаус маленький взмолился: «Бог, ты мой!
Смерть отведи, чинившую мне злостью!»
«Ты кто и что тут делаешь, мой господин?» -
Спросил с сочувствием слепой, несчастный.
Бедняк подробно рассказал, что не один,
Жена и дочки, сын растет прекрасный.
А также про дела и кто его сосед,
Которого заела злость и зависть:
«Вот хочет утопить,  не признает бесед,
Сейчас пошел в костел, свечу поставить».
Внимательно, послушав, старец говорит:
«Постой! Тебя жена домой ждет, дети.
А я слепой, больной, в спине радикулит,
Да одинок, жить не хочу на свете.
Иду вот, к речке, добровольно принять смерть,
Но страшно, грех великий перед Богом!
А вот от посторонних действий умереть,
Прощенье от Всевышнего убогим.
Давай меняться, ты иди сейчас ко мне,
Все забирай, коней, свиней корову,
А я уж жизнь закончу в Кинциге, на дне,
Ты по добру ступай и поздорову!»
В костеле, помолясь, злодей продолжил путь,
Чтоб завершить над Клаусом злодейство.
Не думал о возмездии, когда-нибудь,
Типичным образцом был фарисейства.
Богач, после преступных дел своих, слегка
Решил расслабиться немного в кнайпе,*
Бокалов пару выпить крепкого пивка,
Чтоб память приглушилась о зазнайке.
Пришел домой, под вечер, и лишился слов!
У маленького Клауса веселье,
Двор полон коз, свиней и сам вполне здоров,
Две лошади. Ну, просто наважденье!
От зависти и зла, зажало грудь в тиски:
«Я утопил тебя, откуда ты явился?
Живешь тут в удовольствии и без тоски,
Ну, хоть бы по-соседски поделился!»
«Лишь сбросил в реку ты, а я коснулся дна,
Смотрю, передо мною царский замок.
А в нем вдова - царица и сидит одна,
Да в скуке, прогнала всех нянек, мамок!
Увидела меня и расцвела лицом,
«Вот кто меня забавит смехом!,
Поговорим с тобой перед твоим концом,
Но отпущу, коль по душе потеха».
Не зная, как смешить, стал говорить о нас,
Как иногда с тобою были в ссоре.
Она смеялась весело и в тот же час,
Решила отпустить меня на волю.
В придачу подарила мне весь этот скот
Ведь ей понравилось со мной общаться.
С людьми земными веселее ей и вот,
Теперь с тобой желает повстречаться!»
У Клауса большого, что-то в голове
Замкнуло, жадность притупила разум.
Собрался за богатством к водяной вдове,
С тех пор его не видели ни разу!
А Клаус маленький с детьми, с своей женой,
Живет трудом, в хозяйственных заботах.
Стал статус на селе его совсем иной,
И вспоминать о прошлом неохота!
                31.12.2025 года.

• Гуфа – единица измерения площади надела крестьянских хозяйств в Германии в 18-м веке. Одна гуфа равна от 7,5 до 10 гектар, в зависимости от местности.
• Кинциг – река в Германии, на ней стоит деревня Шильтах.
• Кнайпе – небольшая пивная.