Северский Донец

Река вздыхает, принимая покров,
Зимний наряд, тихий, волшебный.
В этом контрасте-жизни основ,
В этой картине-мир неизменный.

Берег незамёрзшей реки в зимнем убранстве предстаёт как контраст живой стихии и застывшей природы.
Вода в реке продолжает своё неспешное движение, едва рябя на лёгких перекатах. Её тёмно-серая, почти свинцовая гладь отражает низкое зимнее небо, иногда вспыхивая тусклым серебром под робкими лучами солнца. Над поверхностью поднимается лёгкая дымка испарений, рисуя в холодном воздухе призрачные завитки.
Берег покрыт рыхлым, ещё не утрамбованным снегом. Он лежит неровными волнами — там, где ветер пригнал его к кустарникам и кочкам, образовались пушистые сугробы. В других местах снег лишь слегка припорошил землю, обнажая тёмные пятна прошлогодней травы и корявые корни деревьев.
У самой воды снег становится влажным и тяжёлым, местами подтаивает от соприкосновения с чуть более тёплой речной влагой. Здесь видны причудливые кружева ледяных наростов — тонкая кромка льда зацепилась за прибрежные камни и стебли тростника, но не смогла сковать всю реку.
На склоне берега отпечатались следы: возможно, это пробежал заяц или лисица, заглянувшая к реке в поисках добычи. В некоторых местах снег промят копытами — вероятно, сюда приходили лоси, чтобы напиться.
Вдоль кромки воды торчат замёрзшие стебли осоки и камыша, украшенные инеем, словно хрустальными нитями. Их сухие головки покачиваются от лёгкого ветерка, роняя на снег мелкие кристаллики льда.
Тишину нарушает лишь негромкий плеск волн о берег и редкое карканье вороны, прилетевшей погреться у живой воды. Всё вокруг пропитано спокойным, почти медитативным настроением зимнего дня у незамёрзшей реки.
Падающий на реку снег создаёт тихую, почти волшебную картину. Белые хлопья, кружась в медленном танце, опускаются на тёмную, чуть волнующуюся гладь. При соприкосновении с водой они не тают мгновенно — напротив, будто замирают на поверхности, образуя рыхлую, пористую массу, похожую на сбившуюся пенку.
Постепенно эта снежная пелена уплотняется. Влажные, слипшиеся снежинки превращаются в вязкую, пластичную субстанцию — так называемую снежуру. Она плавает в верхнем слое воды, покачиваясь на лёгких волнах, и кажется почти невесомой. В безветренную погоду снежура равномерно расстилается по реке, словно мягкое белое одеяло, лишь изредка разрываясь у выступающих камней или стеблей прибрежной растительности.
С понижением температуры воздух и вода начинают «сцепляться»: снежура постепенно смерзается, образуя первую, ещё хрупкую ледяную корку. Этот лёд тонок и прозрачен, как стекло, сквозь него всё ещё видна тёмная глубина реки. На поверхности проступают причудливые узоры — кристаллики льда разрастаются, соединяясь в ажурные вензеля, будто кто-то вышил их серебряной нитью.
В местах, где течение чуть сильнее, корка остаётся прерывистой: вода пробивается сквозь трещины, и там снег, попадая в поток, кружится вихрями, прежде чем окончательно примёрзнуть. У берегов, где вода спокойнее, лёд уже держится увереннее — он прилегает к камням и корням, образуя зазубренные края, похожие на застывшие волны.
Время от времени лёгкий ветерок поднимает в воздухе новую порцию снежинок. Они опускаются на уже подмёрзшую поверхность, и тогда тонкая ледяная корка чуть прогибается под их весом, издавая едва уловимый хруст-будто река тихонько вздыхает, принимая зимний покров.