Стихи Александра Байчука

Стихи Александра Байчука опубликованы по просьбе его дочери Юлии Кутуть.

Байчук Александр Петрович родился в Иркутске в декабре 1947 года. После окончания школы поступил в геологоразведочный техникум на специальность геологоразведочное бурение. После окончания техникума в 1967 году был призван в армию. Службу проходил на Тихоокеанском флоте на подводной лодке в качестве матроса. С ним вместе служил будущий адмирал России Налётов Иннокентий Иннокеньтевич.
Трудовая деятельность Александра Петровича была многогранной. Он успел поработать не только по специальности, но и в других сферах деятельности. Цветные камни, конструкторское бюро, музей (в качестве заместителя директора), МУП Водоканал (сантехник). Ещё в юности Александр Петрович побывал в археологических экспедициях вместе с наставниками, будущими профессорами ИГУ. Александр Петрович увлекался туризмом, спелеологией, а также нумизматикой,филателией. Свободно делал графические наброски. Много читал. Свободно делал графические наброски. Много читал. Любил собирать грибы и ягоды в тайге. Хорошо её знал и свободно ориентировался. Весь богатый жизненный опыт Александр Петрович постарался донести до нас через свои стихи. Александра Петровича не стало 6 июля 2015 года.





=ТУНГУССКОЕ ДИВО=

«… в Европе прячется Война…»

Седой истории туманы
Укрыли даль былых веков.
Водой просторов океана
Умылась сталь броневиков.
Дымя, штурмуют пароходы
Девятый вал, где свищет норд.
Фарман стартует в самолёте,
И атом ищет Резерфорд.
Ещё баталий память близко,
Чем именит Наполеон.
Ещё в опале Декабристы,
А знаменитый Эдисон
Телефонирует народам
О грозном времени машин…
Не с тем ли пир страна «Восхода»
Победоносно завершит
Хоть беспроводным телеграфом
Гордилась русская казна,
Но для эскадры стала крахом
Японско-Русская война…
Ещё не вырыты окопы
Для всей трагедии Войны;
Ещё нет мира у Европы
Для интермедий тишины!..
С трудом изведанные тайны,
В законах ясных, – простота!
До заповеданных окраин
Разгонит массу пустота,
Где бремя сетью бесконечной
Уныло ловит копоть звёзд…
А наше время – быстротечно,
Как сила слов и горе слёз.
Здесь геометрия Евклида
Владеет сном пяти стихий!..
Но!, в тень симметрии «планида»
Влетела призраком глухим!
Летучий змей былых преданий
Далеких Майя – мудрецов,
Свалился с кручи Мироздания
Уроком тайного жрецов.
Над Петербургом и Туломой
Луна хвостатая плыла
В ней солнца мутная корона
Сполна упрятана была
И был итог такой суровым
В сиянье правды неземной
Горбил восток дугой лиловой
На грани падая стеной
И вдруг открылся громогласно
Где был разорван горизонт
И круг дымился в одночасье
В тайге наполненной грозой
А в старом Гринвиче качнулся
Максвелла маятник не в лад…
И непривычно обернулся
Всех дел запамятный уклад,
Где над просторами Сибири
Сверкали молнии без гроз!..
Потом историю забыли, –
Искали, помнили и, – врозь.
Поскольку не было находок
Ни метеора, ни мульчи, –
Постольку не было и сводок
Для аналогии причин.







=СЕРДОЛИК=

Шёл бородач по речонке,
Сзади пудовая кладь;
Рядом – пихтач да сосёнки,
Глядь, а фартовому – клад!
Где над слепыми камнями
Гаички скок невелик,
Рдеет скупыми огнями
Галечный Бог – сердолик!
Светит медовый окатыш, –
Солнечный луч ему рад, –
Средь валунов переката
Благополучия брат.
Сила его постоянства
Всё испытала… И вдруг
Тень исказила пространство,
Дочь пятипалая рук.
И отдалилось вдруг царство
Масс нерушимых булыг;
И воцарилось лукавство
Глаз и морщинок скулы.
И невдомёк Его Чуду,
Сыну Агата кремней,
Что уволок его к людям
Джинн бородатый – родне!,
Где из окна её судеб
Виден вдали Зодиак…
Демон – жена его судит,
Что сердолик – это знак
Дива хранящей Планиды, –
Тверди ознаменный прок…
И от палящей обиды
Сердится каменный Бог!

(март 1988)






=ГАРМОНИ РУССКИЕ=

Гармони русские, вы всё ещё играете
Над островами заповедных деревень,
Не столь искусные в скупой аранжировке.
Гармони тульские, рязанские – стараетесь
Остаться с нами, словно бедная сирень,
В застолье грустные до первой сервировки.
Ах, пуговки ладов и басовой оклад!
Меха бумажные, – что души, – безразмерны!
А гармонист от роду – с виду неказист.
Но дух его бедов на плясовой заклад
Стиха отважного частушки беспримерной!
Э-эй! Разойдись народ!
Не выдай, гармонист!..
Эх, разомнись плечо и развались башмак!
Тащи из горницы столы и табуреты
Дрожите плахи, улетая в небеса!
Да сохрани почёт играющий «варнак»!
Ищите звонницы гулы, которой нету!..
Лишь одержимости усталая роса.








=БОЛОТО=

Теремочки вокруг, терема, –
Кочка к кочке по кругу ярма.
Я по кочкам болот ухожу.
Я цепочки следов нахожу,
Что оставили звери , и… впредь
Здесь =Устава= измерена твердь:
– «Не ходи никогда напрямик!
Впереди маята-проводник.
На пути расстилается марь, –
Досадит, изнывая комар…»
День ненастный туманом течёт.
Пот ужасный, и тянет плечо
На тяжёлый присад рюкзака…
Но прошёл!.. Вот и вся недолга.

ТРИ ЭТЮДА

=У КОСТРА=

Костёр всегда на удивленье
Дымит уютно и тепло,
И взор блуждает вожделением
Сквозь убаюканную плоть!
Ручьи артерий отдыхают
Как просветлённая вода, –
Лучи ли в меру обретая,
Или спасённые года?
Кто в этой жизни озадачен,
А я порадуюсь – костру!
Были тризна, неудачи,
Друзья и радости в пиру.
Но то ли истинно мгновение,
Где хлеб насущный делим днесь?
В юдоли мистики общений –
Потребность ждущего небес?
Какое благо, – век угрюмый
Оставив в дымных городах, –
Легко оплакивать на струнах
Октавы дивные в ладах!..




=НОЧНОЙ КОСТЁР=

Ручей по праву стольник Ночи, –
Где темень тайнами вершит, –
Звончей октавой колокольчик
Тетенит в каменной глуши!

Спешит костра протуберанец
Братину звёздную обнять
Першит кора, продув багрянец
В пучину грозного огня.

Роса топазом заблестела,
Дрожа у фавна на рогах
Касаясь разума, пропела
Скрижалей тайная строка,

Где света знаменем нетленным
Над твердью тает ворох дров, –
Заветным пламенем Вселенной
Средь обитаемых миров!




=У КОСТРА=

Прочь от дороги – к палатке,
Путнику нужен привал!
Ночь у порога. Распадки.., –
Тут и на ужин дрова!

Пламя костра неизменно
Круг отразит миражей
Память утрат непременных
Вдруг колосится в душе.

Протуберанец танцует –
Кроха материй Огня!
Скальный останец тоскует
Мохом мистерий объят.

Вехи гигантских колодцев
В грозных закраинах гор!
Эхом цыганскому солнцу
Звёздного рая мажор.

Где над конечностью бренной
Судеб, а прежде – огня,
Вечная память Вселенной
Ссудит надеждой меня!






=ЭТЮД=
На таёжном мольберте – Природы этюд.
Там размыт аметист фиолетовых гроз.
И тревожные ветры погодных причуд
Поразмыкали листья на ветках берёз.
Порыжевший ручей парусит в берега
Бредят гулко урманы шальным сквозняком.
И в ерше кедрачей словно сито – тайга
Цедит струйки тумана парным молоком!






=ЛЕТО=

В сумраке пихтовой чащи
Сети плетут пауки
Руки водой леденящей
Встретив, ожгут родники
Запахом хвойным пропитан
Воздуха синий овал
Прах перегноя упитанный
Клуха раскинет в отвал
Поползень бойко по дереву
Бегает словно челнок
Радугой сойка оделена*
Снегом – ромашек венок
Там над таёжными окнами
Вахту несут облака
И подпорожные локоны
Скату красует река.**





=ОДА ВАННЕ=

Колыбель земных цивилизаций,
Капля океанского тепла,
Архимеду эврику дала
Ванна, мы найдем из публикаций!

И не только прошлого удел,–
Римские и греческие термы
Помогали людям править нервы
От хвороб и неудачных дел.

Ты в тепле воды стаешь мудрее,
Ощутив технический прогресс
И шампунь смывает подлый стресс,
И душа становится бодрее.

Никелем сверкает водовод,
Белизна эмали восхищает
И смеситель шумно возвещает,
Что цивилизация живёт!






=ОДА ВАННЕ=
 (2-й авторский вариант)

Колыбель земных цивилизаций,
Капля океанского тепла,
Архимеду – эврику дала
Ванна, – мы найдем из публикаций!

И не только прошлому в удел
Римские и греческие термы
Помогали людям править нервы
От хвороб и неудачных дел!

Ты в тепле воды уютно млея,
Чувствуешь над пеной хвойный лес.
И шампунь смывает подлый стресс,
И душа становится добрее.

Никелем сверкает водовод,
Белизна эмали – восхищает
И смеситель шумно возвещает,
Что цивилизация живёт!





=ПОЭЗИЯ=

Поэзия! Есть твоё право
На хлебы насущные, ведь,
Поскольку любезные нравы
Готовишь грядущему впредь!
Постольку оружием слова
Не полита кровью Земля,
Поскольку окружность не нова
Символикой, кроме – нуля!
Ты – чувствам кумир стародавний, –
Над вечностью смеешь грустить…
Поэзия с Миром страдает,
С конечною верой – спасти!






* * *
Все камни светлые – кристаллы небосвода
А камни чёрные – ночные тайны вод
А камни серые – границы перехода
Где время чёрное и белое живёт!





* * *
Принцип Истории: – Время и место
действуют в ретроспективе.
Наших теорий замешано тесто
для пирога перспективы.
Наша надежда – талантливый пекарь,
в меру тревожной задачи...
Только невежды галантны опекой
сферы возможной удачи!
Только невежды настырно когтисты
власть предержать неуклонно!
Вспомнили Бога простые марксисты
и партократы – иконы.
Вспомнили Бога, и тут же... забыли
тень увидав капитала!
В ретроспективе мы, кажется, были,
а в перспективе?.. – нимало!
Может, спасая народ горемычный,
нас приготовили к Раю?
Ангелы «света» породы столичной
«Истины» стоимость знают!
Мистика Рая – в вине натуральном,
коль испытаешь ... во плоти.
Истину зная вполне материально
всё рассчитали ...Мавроди.
После – теория, хитрая птица,
вмиг исчезает куда-то?..
... Если история не повторится,
значит счета её – сняты!
Если история учит чему-то,
Значит не все мы – профаны.
... Фантасмагория, если кому-то
не наливают... стакана!..
Фантасмагория – жить на зарплату
и побывать на ... Канарах?!..
В нашей истории – мало богатых,
больше бывает на ... нарах.

(ноябрь 2000)





=ТИШИНА=

Давно не слышен звонов благовест.
На куполе – провал забытия…
И пестует накренившийся крест
Залётные ватаги воронья.

И кладка на извёстке с молоком
Поветрием лишайника паршит,
А сотами окованный проём
Давно уже со ржавчиной грешит.

В бурьяне покосившийся погост
С полынью повенчался, не у дел
Котище – затаившийся прохвост
На паперти пичугу углядел.

Его, признав за тщетою пустой,
Сорока замечанием бранит…
А пятнышко сусали золотой
Неловкое молчание хранит.






=ПАТЕФОН=

Старой пружины окончится сон,
ручку накрутишь едва.
Фарой машины вздохнёт патефон
припоминая слова.
Чертит игла карболитовый диск, –
музыки старый мотив...
Смерть перешла на реликтовый писк,
сердце мембраны схватив.
Что-то сломалось в трубе духовой ,
лишь шепелявит игла...
Видно забыл починить домовой,
или луна не взошла?
Или с похмелья механик оглох,
гайки крутить не горазд?!..
Над патефоном склонилось чело
парой задумчивых глаз...
Глаз отражал хромировки фантом
и визави – мудреца...
А в голове рокировки дурдом,
– как оживить мертвеца?
Или, сперва допомочь голове
выгнать паскуду-мигрень?
Над патефоном полночно говел,
видно, с причудой, – Мегрэ!
Мудрого сыщика принцип достал:
– чем закусить самогон?
Ну а потом, когда тара пуста,
как починить патефон?..
Все мы – французы, когда подшофе, –
можем и это, и то...
Музыку эту пусть чинит Орфей,
если споемся на том!






* * *
Горизонт в синеве, или Рай высоко над берёзой?
Вертикально массивны прижимом стоят облака...
... Не резонно вдове вытирать пересохшие слёзы.
Погребальные гимны как лживый набат землякам.
Стук затих молотков, домовина опущена споро.
Громоздится надгробье, и водку уже раздают.
Ассорти из венков – годовщины заслуженный ворох.
И синицы-воробья на ветках березы снуют.
Я сегодня некстати пришёл на твою панихиду.
Ты моложе меня, но внезапно ушёл далеко!
А погода, приятель, мажорно-июньского вида
И погожего дня незапятнанный стол едоков.
В этом мире мы – гости, и время приходит расстаться,
Только вечность взирает с приватной улыбкой следя,
Как сквозь дыры погоста полынные травы ветвятся,
И кузнечик играет сонату для скрипки дождя!








=ИЗДАЛЕКА=

Издалека приходит нечто,
необъяснимое пока.
Издалека приходит Вечность
– неодолимая река.
Издалека сверкают звёзды
как голубые маяки.
Издалека слетают просто
как голубые мотыльки.
Из далека ли, издалёка,
пришёл на Землю – человек?
Но, как легка его пирога
в местоимении – ковчег!
И как воинственно упрямо
бродяга хочет пересечь
пространство – время океана...
Лишь подлатает в лодке течь.
Лишь дорисует карту лоций,
елозя пальцем на песке...
А на лице – загар эмоций
и взгляд, обугленный в тоске.
А на губах – короста желчи,
но иней выбелил виски.
Что впереди? – немая Вечность.
Что позади? – лежат пески.
И впереди – волненье Рока,
потьма загадочных стихий.
А позади – явленье Бога
весьма порядочным... глухим,
весьма потом осиротевшим
– слепым, безногим в пустоте,
вдруг неожиданно прозревшим,
увидев Бога на ... кресте!...
Скупую притчу о бродяге
повествовали Небеса...
...И крест на мачте перетяги
держал льняные паруса,
пока готовил Навигатор
ковчега нового эскиз.
Долга суровая регата,
Омега с Альфою – девиз!
Ведь Слово было прежде дела,
затем – Создатель во плоти...
...И кровь Надежды затвердела,
чем Светодатель заплатил.
И затвердел характер Слова,
и стал свободным Божий Сын!
Иное тело – фактор новый
в своеподобии крестин.
(ноябрь 2000)



=ТРОПА ВРЕМЕНИ=

Пресытится око и плоть живота,
наскучит зигзаг суеты.
И прожито много, но мало "до ста"..,
не лучше – в оврагах мечты.
Не лучше «зеленого змея» хвостить,
а также «валять дурака».
Не лучше говеть, соблюдая посты,
не хуже – летать в облаках!
Не хуже, когда не болит голова
и прочие члены телес!
И лучше, когда зеленеет трава,
но очень – при виде чудес!
Вообще-то чудес не хватает всегда..,
иллюзия чуда – не в счёт...
... А всё ж непонятно какая Звезда
вела к Вифлеему господ?
Волхвы из далёких восточных земель
пришли поклониться ... Царю!
Какие волхвы, кто из них разумел
дорогу к Его алтарю?
И как не блудили за тысячи миль
в песках азиатских пустынь?!
... Его День Рожденья окажется – быль,
а Царство – весьма непростым...
Но есть несомненность в истории той
– мир заново начал отсчёт!
Две тысячи лет в Палестине святой
обратное время течёт,
Две тысячи лет как наука молчит:
– о чём рассказала тогда,
пока караван пробирался в ночи,
чей путь освещала – Звезда?
Две тысячи лет как и прежде – врага,
и даже – пророка... казнят!..
... У нас в «Палестине» бывают снега,
но также о Боге... грустят…

(июнь 1998)






* * *
Не время течёт в беспорядке,
а тени безумных идей
текут в мозговые распадки
хотением думных людей.
Текут поднебесные воды
Ворочая каменный лом.
Текут повсеместно народы,
чьё прошлое канет в былом.
Текут эманации Света
и тьма поглощает его,
как будто в прострации «Леты»
весьма не хватает … чего?
Как будто круги Соломона –
извечная суть бытия?..
Минуты долги для Ионы,
где вечность … до жути ничья?..
У времени длится начало –
держать до поры полюса,
где бремя стремится к финалу,
а к жатве миров – Небеса.
Семь чаш ожидают планету,
семь Ангелов их изольют…
…Не время скитается где-то,
а души, что ищут приют!
У каждой души на «изнанке»
божественной Тайны печать.
Не время вращает шарманку,
естественно – крайних печаль.
Лишь Бог, обещая спасенье,
Утрёт роковую слезу…
…Две тысячи лет Воскресенью
свечу восковую несут!
Мы – дети горчичного Рая,
чья Истина … режет глаза…
Поскольку Труба не играет,
воистину – спят Небеса.

(ноябрь 2000)





=ВИТЯЗЬ-СКАЛА=

Над запоздалыми снегами
Шумят весенние ветра,
И похудалыми руками
Маячит пленная тайга.
Громит ледовые вериги
Освобождения нужда!
Гремит пудовым валуныгой
Преображения вода.
И ловят солнечные блики
Проталин дымных зеркала.
И снова почечные свитки
Читает дивная скала!






=РАССВЕТ=

Откроет солнца встречный край
Октавой летняя заря,
Рекою льется вечный рай
Державу света отворя.
Шумит на пажитях земных
Приволье свежих ветерков,
Отмытым кажется зенит
Персолью снежных облаков.
Лесов безбрежный океан
Обходит горная гряда,
И сонно бежевый туман
Проходит чёрная вода.





=ДОЖДИ=

Водой пропитана палатка, кругом – вода!
К скале пришитая заплатка из ткани льда.
Разжечь костёр – проблема века для ходока,
Когда в упор стекают реки на облака.
Когда вода летит мгновенно как из ведра…
Но разгорался постепенно очаг костра.
Молочный дым сменился синим над грудой дров.
А впрочем мим явился джинном на круг миров!
Из корневищ шептала мантры роса смолы.
На огневище – саламандра, глаза смуглы!
И флогистон ворчал ревниво на шум стихий.
Огонь, вначале сиротливый, вздохнул: «Ах-хи»!
И, разгибая с треском выю, восстал огонь,
Сверкая саблями кривыми:
– «А, ну-ка, тронь»!
И в котелке вода вскипела – настал момент.
И налегке заварка млела как аргумент.
Но чайный демон ухитрился достичь глубин…
Возможно день преобразился, не я один!
Шипели капли дождевые в огне – «шабаш»!
Летели тучи яровые на горный кряж.
Гремел окатанный валунник по дну ручья.
И пел невнятное бурунник, возможно … я?!






* * *
И снова пух лесных туманов
Макушку лета облепил.
Еловый дух парных урманов
Опушкой встретили грибы.
Опять рубиновые звёзды
Шагрень малины обожгли,
И паутиновые росы
Сквозь тень рябины пролегли,
Где сизой жимолости факел
Роднится к солнечным лучам.
А низом, в вывалах оврага
Родник тихонечко звучал.
А по следам звериных судеб
Шагал притихший человек
И думал: - то ли завтра будет,
Когда уйдёт ХХ-й век?!..





* * *
Под кустами – тени дырчаты,
под корягами – скукожены,
мухоморами пупырчаты
и груздями осторожены!
Подосиновики – красные,
подберёзовик – коричневый!
Ну а рыжики глазастые
словно розы симпатичные!
Я на это цветославие
как на радугу поглядывал...
Но, при этом, взял за правило:
что в корзину надо – складывал!
А потом любил малину я
до бессовестности зрелую!
А потом курил недлинную
сигареты корысть белую.
Пахла дымом табаковица
по привычке несогласная,
что любовь её – невольница
не от спички, а от частного.
Пахло мохом и осинами,
да сосновыми иголками...
Небеса стояли синие,
Облака летели дольками.
Тишина стояла прежняя,
только дятел чуть постукивал.
Да мою опалу грешную
комариный вой запугивал!
Я же знал, что не отломится
им нектария телесного,
потому как табаковица –
закомария известная!
И похрустывал валежником,
и корзину укладонивал...
У Прокруста ж дело прежнее –
невместимое владонивать!

(июнь 1997)






* * *
Сегодня ночью тишина особенно легка
Сияет полная Луна, в подобии тонка
Ни лай разбуженных собак, ни шарканье шагов
Не возмущают полумрак – сонар полубогов.
Пространство слушает тебя и пристально глядит.
И нет ни ветра, ни дождя – лишь чистый монолит.
Молчит мелодия веков в космической тиши
Молчит природа стариков в мистической глуши.
Весь мир запаян серебром как муха в янтаре,
Как сон в адамово ребро – ни слуха, ни дверей.
Не громыхают поезда, не бреит самолёт...
Но так бывает иногда,
– и это всё пройдёт!
Уже в предутренней не тьме
Проснувшийся шофер
Успел и дверкой прогреметь, и слушает мотор.
Распалась глыба янтаря от выхлопа его,
И скоро все заговорят в незнании всего!

(18 мая 1997 года)


* * *
Пихтачей темноцветы, кедрачи, сосняки
Тень лучей на планету понесли сквозняки.
В зимних сумерках вязнет горький запах махры
По снегам непролазным лыжных махов шнуры.
Постояв над распадком в лунном зареве скал,
Устоять на раскатке домытарив финал.
Домурыжить с гитарой поздний чай у костра...
Что повыше – Стожары, что пониже – гора.
Факт в наличии рая – звёзд хрустальный песок...
И привычно вползает тело в спальный мешок.






* * *
Ветром судьбы роковое похмелье вдруг нанесло на меня.
И не в ладах с головою веселье в вечность ушедшего дня.
И не видать протяжённость дороги, а за воротами – тьма..
И без следа отошедшие боги за поворотом ума.
Я не пытаюсь решить уравненье – быть – равносильно – не быть!
Светит звезда моего поколенья на вековые столбы.
Шарятся тени в потёмках ментала, рядятся в тогу святых!
А у меня на душе остывала вечность в стакане воды.
А у меня на душе – непорядок, таял с теплом оптимизм.
Быть в мираже векового снаряда, значит упасть – в пессимизм?
Я космонавт не простых суеверий, а навигатор идей!..
Как притягательна сила материй так и чревата... нигде!
Я похмелюсь роковым наважденьем старому грешнику – блажь!..
Рядом, в раю, вечный Дух Снисхожденья, где отдохнёт экипаж.
Я долечу до Всевышнего – Чудо, или с лихвой – до Луны!..
Я не ворчу, просто крыша под спудом треснет от той новизны.
Я не ворчу на заклёпок смещенье и на помятый каркас.
Я долечу, долечу без сомненья, если Судьба не предаст!
Если реактор в потенции Слова, а в интервале – фигня,
Я долечу до Вселенской Основы, проще сказать – до Огня!
Я раскручу маховик превращений на интегральном плато!
Только похмелье похмелит смещенье, на генеральном – ничто.
Ветром наполнит фракталы извилин дух судьбоносных стихий...
Все мы однажды по-чёрному пили и сочиняли стихи!

(июль 1997 года)



* * *
К рассвету тьма таится чутко...
Беззвучно падает звезда,
И лу'чат взглядом поезда
Кометой смыв границу суток.
Потянет гарью тормозов
На забирающем уклоне,
И громыхалище вагонов
Застрянет в мареве лесов...
Лишь эха дробный перестук
Рассыпет в дальние распадки...
И снова тишь играет в прятки
Со светофором на мосту.
Но потянуло от ручья
Прохладной бледного тумана,
И гряды чёрного урмана
В нем потонули, как и я.






=ПОЗДНЯЯ ОСЕНЬ=

К исходу снег намокшей ватой
Засыпал дали без труда…
И с ходу след в пороше мятой
коробит талая вода.
Прощай тепло осенней крыши,
хранящей золото лесов!
Смущая плоть, уж Север дышит
гудящим мороком в висок.
Тайга окуталась туманом
из непроглядной белизны.
На атрибутах безымянных
торчат заплатки желтизны.
Идёт явление предзимья,
сквозит гармоника времён!
И привидением в осинник
Скользит каркорика ворон.
Теребит ветер заунывный
насквозь дырявые меха.
И лепит вечер белой глиной
берёз кудрявые верха…
…Я ухожу, и вдруг – затишье,
и нет шумевшей слепоты!
Заката огненная крыша
средь потемневшей немоты.
Осели враз рябые воды
в затворе чёрного моста.
И зелен глаз его свободы
у светофора блокпоста.
В распадках эхо электрички
колышет звуки недолга…
Украдкой вспыхнувшая спичка,
и ближе – стуканье катка.
А дальше – лунная соната,
где гор стоящая волна…
Всё удаляется куда-то
из проходящего окна.

(март 1998)






* * *
Все знают непременно Ушаковку,
А речка называется Ида.
Причину вряд ли той перестановки
Имён реки подскажет вам вода.
Бушующая в паводок стремнина,
Июльским днём – мелеющий проток...
Но был один затейливый купчина,
Который дамбу бросил поперек.
И мельницу исправную поставил,
Развел в пруду, рачитель, осетров.
И светский двор его изрядно славил
В застолии значительных пиров.
И был тот барин – преобразователь
Среди своих почтенных земляков.
И потому запомнил обыватель
Фамилию мирскую ¬ Ушаков!
Мелеть уже устала Ушаковка
Отвалы её русло громоздят.
От дамбы не осталось и пригорка,
От мельницы не сыщешь и гвоздя.
А помнится в году семидесятом
Почтеннейшего города мужи
Генпланом обещали всем когда-то
Урочище для отдыха обжить.
И видел горожанин сводов арки,
И берега одетые в бетон,
И островов сиреневые парки...–
Уж больно фантазировать силен.
И было углублять бассейн начал
Какой-то экскаваторщик-чудак...
Да видно кто-то все переиначил
И канула идея под колпак.
А в общем-то банальная затея
И жби под быком, гравия – волна;
Для города – исправить лотерею,
И механизмы выделить сполна.
А конкурс наилучшего дизайна
Положить на практический рельеф...
Студенческим отрядам выдать займы,
Глядишь мечта окажется – не блеф!






* * *
Февраль сквозит шершавыми ветрами
Дубит снега и треснувшие льды.
Но следом за холодными утрами
Приходят дни оттаявшей воды.
А за внезапно плотным снегопадом
Наступит тишь небесной синевы
И солнце ослепляющего взгляда
Как стрелы прозвеневшей тетивы.
Конец зимы приходит несомненно,
И несомненно – скоро месяц март.
Как вечное мгновение Вселенной
В сетях географических декарт.
Кре'нится глобус словно каравелла,
И далеко безбрежен океан
А сколько лет над нами пролетело?
А сколько зим осталось, капитан?
А кто ты есть, таинственный В(Р)одитель?
Мы бунтовать готовы, – берегись!..
– На кладбищах Вест-Индии проспитесь
С Восточными ветрами! Напрягись!..
Ах, каравелла в полночи ментальной,
– твои борта отчаянно скрипят!..
Молчит февраль на мостике штурвальном
Кипит вода, в кофейнике шипя.
Мелькают тени инков и ацтеков
на горизонте школьных миражей…
У памяти – таинственное эхо
В февральском зауголье этажей!

(1997)
















*Второй вариант «оперена»
**Второй вариант «Свято пестует река»