Армагеддон

На поле туманном, в овал или в круг,
Бескрайнем и вдаль и вширь.
Как в сновидении встретилась вдруг,
Знакомые две души.


И после тирад из приветственных слов,
Принятых в тех местах,
Про тяготы адские, бремя грехов,
Возмездие, гнев и страх.


Они опустили печально глаза,
Вспомнив земные дни...
И долго молчали, пока не сказал
Это, один из них:


—Вот так и встреча, а главное где,
Кто бы подумать мог?..
Месяц молю о прохладной воде,
Дали разок кипяток...


Многие здесь ожидают суда
Десятками тысяч лет...
Недолго осталось наверное, да?..—
Второй же, ответил — Нет!..


Когда мы обратно наденем тела,
Время для нас потечёт,
А здешние годы, надежды, дела,
И слёзы ничьи — не в счёт.


Но в адской обители нет кипятка,
Только палящий зной,
И муки галимые, так, что пока,
Слишком, прошу, не ной!.. —


Первый, дослушав сердито его,
Выпалил сразу : Эй!..
Тронулся что—ли вконец, ты чего?..
Попридержи коней!..


Верю, простит мне Хозяин миров!
Остепенись в словах.
И, между прочим, не я богослов
На гелике шесть и два...—


Расхохотался его визави,
Точно здоров не вполне...
— Всегда забавляло когда ты зави...
(Покашлял) Завидовал мне!..


Греха в обладании геликом нет,
Если его не угнал.
А сам ты, случайно, не тот ли поэт,
Который рифмовано лгал...


Спину, увидев богатого гнул,
На пьянках богемы плясал,
В стихах зазывал молодых на войну,
Тиранам поэмы писал?..


— Завидовал? — резко ответил поэт
—"Святоша" сошел с ума!..
А хочешь один интересный сонет?..
Хочешь—не хочешь — на!:


"Когда закопали тебя, дурака,
За твоего врага
Вскорости вышла супруга твоя,
Присутствовал там и я.


У них,вероятно, давно был роман,
И это ещё пустяк...
Сынуля твой, этот мажор—наркоман,
Дознулся денёк спустя.


Жилище, машина и деньги твои...
"Завидовал"... Я не могу...
(Смеётся) В итоге достались двоим,
Супруге твоей и врагу.


Я жил тебя дольше на несколько лет,
Считаешь завидовал?.. Нет!"...—


Этой строкой подытожил поэт
Свой — интересный сонет"...


—И кто,говоришь"на войну молодых"?
(Добавил) Какой же гад!..
Разве, с надутыми жилами, ты
Не объявлял джихад?..—


Задумчиво выдержал паузу тот,
И вот, что съязвил затем...
— В сущности — всякий поэт — идиот!
Оно ведь известно всем!..


Я ничего, стихоплёт, не забыл,
Хочешь меня подловить?..
Просто, джихад в том периоде был,
С чего бы и не объявить?..


А за навет, что ты складно вещал,
Экспромтом слагая сонет,
Втащить бы тебе, так душевно"леща",
Да рук, к сожалению, нет...


Одно осознать не могу, нищеброд,
Эту свою дребедень,
То полагая исторгнул твой рот,
Что я не запомнил тот день?..


Помню, как—будто бы, он был вчера,
Не колоти—ка понты,
Тогда и супруга моя умерла...
И сын мой, и враг, и ты...


Горы мгновенно рассыпались в прах,
Звёзды обрушились ниц,
Люди на всех разбегались парах,
Помню их бледность лиц.


Мамы бросали своих же детей,
Дети седели вмиг.
Помню объятых огнём лебедей...
Помню падения их...


Как раскалённая в горне руда,
Плавились небеса...
Стало быть, твой разговор — ерунда!
Знаешь об этом сам!..


—Да у тебя пропадает талант!..
Эпически так описал...
Сиял бы в поэзии как бриллиант,
Если б стихи писал...


(Едва, ненароком, не выронил—друг)
Но ляпнул опять лишка...
Вряд ли есть толк от наличия рук,
Раз уж тонка кишка...


Вот только, пожалуйста, не заливай,
Сын твой, запомнилось мне...
Я тебя слушал?.. Не перебивай!..
Не был на этой войне!..


Видел, как звёзды обрушились ниц,
И видел паденья птиц...
Небо объятое лютым огнём,
Тем ужасающим днём.


Мёртвый всё это увидеть не мог,
Свидетель — Всевидящий Бог!
Задолго до этого страшного дня
Прервался твой жизненный срок.


Ты же прилёг покемарить в обед,
И двинул копыта во сне,
Может быть это был сон, или бред,
Возможно такое вполне...—


Долго ещё продолжался их спор,
Что только кто не рёк,
Колким укором сменялся укор,
Горьким упрёком упрёк.


Каждый другому хотел донести,
Что поднебесный мир,
В бездну забвенья ушёл вместе ним,
В его смертоносный миг...


Притих богослов и поэту шепнул
—Тише, здесь кто—то есть...
Чувствуешь запах земли и небес?..
Значит мертвец или бес...


Кто ты? Не бойся невидимый дух!
Двигайся к нам, мы тут —
Ладони сложив закричал в пустоту
— Давай, всё равно найду!.. —


Стал приближаться во тьме силуэт,
Послышались всхлипы уже...
—Мир тебе!..— так обратился поэт
к едва подошедшей душе.


И после тирад из приветственных слов,
Принятых в тех местах,
Про тяготы адские, бремя грехов,
Возмездие, гнев и страх.


Они опустили печально глаза,
Вспомнив земные дни,
И долго молчали, пока не сказал,
Это, один из двоих...


— Можешь помочь, и когда, подсказать,
Случился Армагеддон,
Несколько лет или месяц назад?..
— Сегодня — ответил — он!..