Родному городу

                Анне

Ты лежишь, затаивший дыхание,
Под неспешным, осенним дождём,
Город-призрак.. и город-признание,
Ты навечно ордой осаждён.
Ты лежишь. И дыханье — как кража.
Город мокрый, прижатый к стене.
Так, отвергнутым, вынырнешь даже,
не в аду — но в ночной тишине.
Дождь идёт. Не спасает. Не смоет.
Фонари — как пустые глаза.
Над незрячими башнями, призрачным строем
Сны о прошлом и чёрные окна в слезах.
И не слышно шагов — только эхо,
Только капли считают века.
Город спит, притворяясь помехой
Между «было» и Часом Быка.
Он не просит. Он знает — не выйдет.
Не зовёт. Не клянёт. Не хранит.
Он лежит. И никто не увидит,
Как в дыхании ходит гранит.
Дождь шумит. Не спасает. Не скроет.
Фонарей безразличный неон
Оглашает башенным боем
Мокрых улиц ночной пантеон.
Здесь дома — как провалов глазницы,
Здесь молчанье плотней, чем бетон.
Город — выдох. Он больше не снится.
Жребий брошен. Рубеж перейдён.
Мир "вовнутрь"—воплотясь незаметно,
В каждом камне, дожде, тишине.
Город принял тебя беззаветно,..
И уже не отпустит "вовне".