Я наверно когда-то пойму

БЫВАЕТ

Бывает, что тяготы вмиг отступают
и душу не давит ничто,
когда лишь случайность, случайность простая
тебя поразит красотой.

И кажется, вроде бы, что тут такого,
зачем городить огород?
Ну, жёлудь из царства слетит золотого
и прямо к ногам упадёт.

Ну, выглянет солнце и внутренним светом
наполнится лес над рекой.
Откуда ж в душе ликование это
и этот нежданный покой?

И тут понимаешь, что боль и печали
и трудности сумрачных дней
в пространстве того, что сейчас ощущаешь
исчезли, как льдинки в огне.

Исчезли… но чаще совсем по другому:
в мышиной возне суеты
нельзя, к сожалению, сердцу любому
дотронуться до красоты.

И даром, что царственно, нежно и зримо,
осеннее чудо вокруг –
бежим по делам и проносимся мимо,
спешим на работу и вдруг…

Движением, бликом, хотя бы отчасти,
минуя тревоги и страх,
уставшей душе открывается счастье
в простых и случайных вещах.

***

Я наверно когда-то пойму
пух плывущий, пространство, машины,
что пока неподвластно уму –
тополя, отрешённость, вершины.
Здесь ли будет дано мне понять
или это случиться за гранью?
Я не знаю. Опять и опять,
как слепой, прикасаюсь сознаньем.
Осязаю, как пальцами рук,
нечто сущее, там, за пределом.
Вижу я – огибает паук
самолёт нарисованный мелом.
Белым пухом засыпало пруд
и базар воробьиный под клёном.
Этот мирный щемящий уют,
этот воздух полуденный, сонный.
Я наверно пойму, не теперь,
пух плывущий, прохожих, трамваи.
Словно есть приоткрытая дверь,
я уже... я почти понимаю.

СВИДАНИЕ

Давнишний сон я помню до сих пор,
Но как мне точно описать всё это?
Пустая площадь, вдалеке собор
И океаны воздуха и света.

А главное, что я подругу ждал,
Предчувствие не меньше, чем свиданье.
Я счастлив был, да, нет, я ликовал!
И не желал делиться ликованьем.

Казалось, я иду за ней вослед.
Слежу сквозь расстояние влюблённо.
И платье, оттого как падал свет,
То красным становилось, то зелёным.

Я обожал её за стройность ног,
За то, что ей к лицу нездешний вечер
И я берёг, я так её берёг!
Всем сердцем избегая нашей встречи.

Не в силах ни объять, ни объяснить
Всё то, что сон наполнило до края,
Любовь, как с неба спущенную нить,
Почти хватал, хватал, не доставая.

Брусчатка, воздух, завиток волос
Сошлись в одно и начали вращаться.
Я был змеёй, ловил себя за хвост,
Но хвост мой не хотел со мной встречаться.

МАЛЬВЫ

Чертаново. Пустынные пространства.
Бетонные коробки. Облака.
Как бы небрежно в кубики играя,
Все разбросала детская рука.
И в этой кубистической пустыне,
Где власть у камня, стали и стекла
Я видел бело-розовые мальвы.
И в мальвах жизнь наивная цвела.
Не знаю я, по глупости ль, по плану,
Тот странный мир построить удалось.
Но жизнь не защищается от смерти,
А прорастает смерть свою насквозь.