Fata Morgana - поэма -

               1            
Сочится сумрак из окна.
Летят снежинки роем.
И нет зимы, и есть она –
Безвременье глухое.

И всё вокруг меня мираж,
Обман, фата – моргана:
Деревья, зданья, мой этаж
И чай на дне стакана.

Всё – полумрак и полусвет
В метельной круговерти.
И полужизни тусклый бред
В объятьях полусмерти.

                2

 Музыка времени – тишина.
Свершилось – отсох язык.
Стой, как стоишь, молчанья стена,
Забетонируй крик!

Грязь вокруг поднялась до колен
Наших паскудств, наших измен.
Сволочь сожгла недостроенный храм.
А пепелище – бардак и бедлам.

Летит, стеная, ветер,
В лицо бросает снег.
Куда сквозь лихолетья
Пришёл ты, человек?..

Не сбился ли дороги?
Нашёл себя в любви?
Что заимел в итоге
Дерзаний на крови?..

               
Молчи, молчи, не спрашивай,
Все сроки сочтены.
Ты лучше прихорашивай
Лихие наши дни.

                3

Я чувствую, как неустанно,
Свистя турбинами ракет,
Сжимает скорость расстоянья
До неизведанных планет.

Сжимает скорость в точку время,
Отпущенное на разбег.
И знаний тягостное бремя
Тебя пугает, человек.

Открыт за солнечной околицей
Землянам неизбежный путь.
За нами будто кто-то гонится
И не дает передохнуть.

Планета  день самосожженья
Предвидит в будущем своем.
И мощь земного притяженья
Ослабевает с каждым днем.   

                4
Мне помнится,
Как я —  далёкий мальчик,
Каким-то чудом выживший в войну, —
Держу в руке
Поспевший одуванчик
И слушаю живую тишину.

Вокруг меня,
Древнее, чем былина,
Лежит до неба звуками полна
Просторная
Столовая равнина,
Нетронутая плугом целина.

Полынь горчит,
Татарник пахнет мёдом.
Степные травы встали в полный рост.
Следят за грозным
Ястребиным взлётом
Перепела испуганные с гнёзд.

В лицо летит
Полынный терпкий ветер.
Вдали клубится смерчевой поток.
И простодушно
Веруя в приметы,
Держу в руке я сорванный цветок.

Он вырос
Под степным горячим небом.
И, как дымком, окутан был пушком.
Его упругий
Чуть шершавый стебель
Был переполнен горьким молочком.

И сердцем,
Не обманутым ни разу,
Я верил слову каждому тогда,
Что если сдую
Все пушинки разом,
То воплотится в явь моя мечта.

Но я не знал,
Когда пух разлетался,
Ни жизни, ни её добра и зла.
Мой детский мир бесхитростный
Кончался
В те годы за околицей  села.

Мой дивный мир:
Землянки, огороды,
За ними даль без края и конца.
Здесь я набрался
На всю жизнь свободы
И запахов пьянящих чабреца.

Я видел всё
В сиянии Победы,
И подвига народа на войне.
Я, как и все,
Не думал и не ведал,
Что лишь полвека жить моей стране.

Вокруг кипела
Праздником работа,
И время густо свадьбами цвело.
Уставшее
От войн и недорода
О близком счастье грезило село.

Добро и зло,
Надежды и сомненья,
Как остро это всё переплелось
В моём таком наивном
Поколенье…
И мне пора о нём сказать всерьёз.

                5

Мы — сыновья времён
И чувств железных,
Когда войною шёл на брата брат.
С тех пор страна
Колеблется над бездной,
Из душ никак не выгорит разлад.

Хоть правда нам страшна,
Кровь заблуждений духа
Уж скоро век, как гложет совесть нам.
И либеральный бред,
Усталость и разруха
Надолго стали свойственны умам.

И нет замены
Рухнувшим кумирам.
В почёте только злато-серебро.
Нас ждёт война самих с собой и миром,
Который ополчился на добро.


И я уже не тот
Наивный мальчик.
Познавший нашей жизни виражи,
Я вновь срываю
Пыльный одуванчик
И вдаль гляжу с опаханной межи.

Шатается,
Кипит пшеница в поле,
Спешит волнами спелыми ко мне.
И, как осколок
Дивной детской воли,
Кружит над степью ястреб в вышине.

До ясных звёзд
Набито небо громом.
От высоты захватывает дух.
Сдувает
Гулкий рёв ракетодрома
С цветка белёсый невесомый пух.

                6

Наше прошлое скрыто во мраке,
А грядущее зреет во тьме,
Где летит звёздный круг Зодиака,
Все двенадцать немеркнущих знаков,
В бесконечной вселенской зиме.

И в безвестность летят вместе с ними
Тьмы непознанных смертных существ,
Утомлённых путями земными.
Они страстной надеждой палимы –
В их сердцах что-то звёздное есть.
И провидчески мнится поэту,
Как, неся ореол голубой,
Исчезает в пространстве планета.
И летит он со скоростью света
За своей неземною судьбой.

                7
         
Взвился вьюги серебряный локон
Из космической тьмы ледяной.
И на гладь затуманенных окон
Пала изморозь строчкой витой.

Над землёю то ярко, то блёкло
Проявляется тайнопись звёзд.
Пишет строчку за строчкой на стёклах
Тёмных окон крещенский мороз.

И порою мне мнится, что где-то
Есть звезда, где всё так же, как здесь.
И письмо на стекле  – от поэта
Неземного тревожная весть.

Я с волненьем читаю посланье,
Узнавая себя самого:
Те же страсти, и то же исканье
Смысла жизни терзают его.

И ему мнится тоже, что где-то
Есть в пространстве живая звезда.
И  посланья земного поэта
Получает и он иногда.

Нас терзает раскаяния мука
И страшит неизбежность суда.
В бесконечности звёздного круга
Мы летим и не знаем – куда.

                8

 Такое время – нервы на пределе.
В разрухе – вера, в тупике – судьба.
И перепады ртутного столба,
И сам себе, и книги надоели!

Куда ж нам плыть?..
В ответ визжит метель
В печной трубе.
Закрыты магазины.
И в полночь телевизор онемел.
И только окна светятся, как льдины.

С карниза снег ссыпается, шурша,
И на фонарь летит картечью белой.
И нет меня во мне.
И, кажется душа
Покинула меня и отлетела.

И может быть она,
Как некий вьюжный дух,
Летит сейчас над зимнею Россией,
И слышит свет, и видит каждый звук,
И прозревает все пути земные.

Иль взвившись, словно смерч,
До звёздного огня,
Меж небом и землёй
Во мгле витает.
И всё, что ждёт Россию и меня
Она уже предвидит и предзнает.

                9

Тревожной музыкою века
Насквозь пронизан шар земной.
В ней шум дождя и шёпот снега,
И вьюги плач, и ветра вой,

И радость жизни, и усталость
Склонённых над водою ив –
Как всё сплелось, как всё смешалось
В один напев, в один мотив!

И семь планет – семь нотных знаков
Горят впотьмах путей земных,
Нас заставляя петь и плакать,
Лишь стоит нам услышать их.

Мы мчимся в будущее слепо,
Тая надежду и любовь.
Страх высоты и жажда неба
Нам потрясают души вновь.

Прошедший все круги земные,
Я слышу сердцем, как подчас,
Век лихорадят аритмии,
И корчат судороги нас.

Гремят припадочные ритмы
Неврастенических синкоп.
Смешались марши и молитвы
В бездушный звуковой потоп.

В эфире бредят пустозвонцы,
Ломая ритмы и слова.
И человек земли и солнца
Не слышит, как растёт трава.

И смех дождя, и шёпот снега,
И вьюги плач, и ветра вой
Волнуют мало человека,
Так увлечённого собой…


                10

Когда Земля была ещё не шаром,
А плоскостью, лежащей на китах,
То человеку всё казалось карой,
Что только ни свершится в небесах.

Луны иль солнца  полное затменье
Панический внушало людям страх.
Оно казалось им предупрежденьем,
Начертанным  для смертных в небесах.

Людьми тогда повелевали чувства,
Суля всем наказанье за грехи.
Считались карой Божией безумства
И грозовых, и огненных стихий.

Казалось людям, что в бурлящей бездне
Им уготован неизбежный ад.
И небо преисподнюю разверзло,
Чтоб без разбора всех казнить подряд.

Но затихал природы гул тревожный,
И день привычно суетный вставал.
И человек про заповеди Божии
До нового затменья забывал.

                11

Опять текут из тьмы бездонной
Песчинки света с ясных звёзд.
И на планете затенённой
Спит город, как усталый мозг,

Светясь во тьме дозорным светом,
Один из многих на Земле –
На тусклой махонькой планете,
Затерянной  в кромешной мгле.

В спиралях звёздного тумана
Сияют дальние миры
Как очевидцы постоянной,
Для нас загадочной игры

Стихий, из вод поднявших сушу
Под раскалённою звездой
И окропивших наши души
Живой и мёртвою водой.

Земля летит сквозь холод вечный,
Мелькают Запад и Восток.
И бьётся жизни человечьей
На ней бессмертный огонёк.

Какая разным мненьям пища
Его влекущий жар и пыл!
Он из вселенского кострища,
Наверно, к нам заброшен был.

 А может быть, с вершины Млечной
Скатилась искра и зажгла
Слепой огонь противоречья
Земной борьбы добра и зла.

А может, вспыхнул с тайным смыслом,
Как отражённый блеск светил,
Чтоб разгадать на небе числа
Всесильный разум поспешил…

Давно воздут огонь познанья.
Он жжёт сердца творцам своим:
Пред ним трепещет мирозданье,
И он трепещет перед ним,

Вдруг задохнувшись от бессилья,
От прорвы чёрной немоты…
И человек, ломая крылья,
Летит с опасной высоты.

Тогда в закатном грозном свете
Царит, как мысль, всегда права,
Обозревая мглу столетий,
Минервы вещая сова.

Тогда в цене одни новинки.
Традиций след давно простыл.
И сыплют мерные песчинки
Часы песочные светил.

И нам неведомые жизни
Бурлят в космической пыли.
И внеземные катаклизмы
Доходят эхом до Земли.

И человеку в звёздной бездне
Лишь только чудится покой.
И современные болезни
Терзают разум мировой.

                12

Луна по небу бродит слепо.
К ней миражи восходят снов.
И в чернозёме влажном неба
Цветут созвездия миров.

Как много их, огней предвечных,
Зовущих,  грешного, меня.
Душа, как бабочка, трепещет
От плесков звёздного огня.

Над нею всходит свет прозрачный,
Простой и ясный, словно мысль,
Что в звёздном мире многозначном
Нет низа — только высь и высь!

Наш мир на атомы в мгновенье
Распался, если б не любовь.
Она есть сила притяженья,
Основа Божия основ.

                13

Земля над бездною юлой
Летит сквозь звёздные метели.
И наша жизнь лишь еле-еле
Видна под облачной золой.

Она судьбы своей не знает,
Что, может завтра, всех нас ждёт.
Ведь время будущего тает,
А время прошлого растёт.

Во длани Божьей всё живое,
И в ней Земли конечный срок.
Быть может Слово роковое
Для нас для всех промолвил Бог.

Оно уже летит стрелою
Сквозь тьму и свет скоплений звёзд,
Чтоб вспыхнуть взрывом над Землёю,
И омертвить её насквозь.

И плоть земная с буйной силой,
Извергнет плазменный поток.
И жизнь надолго станет  глиной,
Пока о нёй  не вспомнит Бог.         

                14

Я видел сон, что улетаю прочь
Из жизни человеческой куда-то
Во тьму, из коей поднималась ночь
Над пламенем последнего заката.

Внизу сияла русская земля,
Неся забот и огорчений бремя.
Там навсегда остались жизнь моя
И в суете растраченное время.

Всё уходило прочь и навсегда.
И в миг последний вспомнились родные.
Из времени, как будто изо льда,
Вдруг вытаяли тени их живые.

Как ты была прекрасна и чиста,
Любимая! Я видел миг разлуки.
Ты навсегда осталась у моста,
Застыв в немом и трепетном испуге.

Стояла на краю перрона мать,
Беззвучно над судьбой моей рыдая.
Я к ней тянусь, хочу её обнять…
И вечность ледяную обнимаю.
конец