Полночь без границ - новогодний литеррарий

"ПОЛНОЧЬ БЕЗ ГРАНИЦ" — НОВОГОДНИЙ ЛИТЕРРАРИЙ

Город стоял на грани полуночи, как человек — на грани сна. Снег падал не сверху вниз, а как будто изнутри пространства, мягко, без спешки. Похоже, что сам мир выдыхал усталость уходящего года.

На главной площади города часы показывали 23:59. Люди смотрели на них, как всегда: кто с надеждой, кто с иронией, кто с пустотой. И никто не заметил, что стрелка дрогнула: не вперёд и не назад, а в сторону.

Он ненавидел Новый год. Праздники напоминали ему о том, что ничего в жизни особо не меняется.

— Опять этот спектакль, — думал он, стоя с пластиковым стаканом, в котором было шампанское. — Люди верят в цифры. Но смена даты не меняет суть.

Артём был рационален. Он верил в причинность, в линии... Он верил в то, что всё уже давно просчитано и предопределено. И потому — был предсказуем.

Она стояла чуть поодаль, не глядя на часы. Она смотрела в пространство между людьми.

— Ты тоже чувствуешь? — спросила она, не поворачивая головы.
— Чувствую что? — отозвался Артём с явным раздражением.
— Что этот год… что он не заканчивается. Он просто распаковывается.

Артём усмехнулся.

— Красиво звучит, но бессмысленно.

Лея наконец посмотрела на него. Её взгляд был не глубоким, а прозрачным.

— Бессмысленно — это когда ищут смысл там, где есть переход, — сказала она.

Он появился внезапно, словно его забыли нарисовать заранее, а потом просто вспомнили.

— Вы оба правы, — сказал он спокойно. — И потому оба ограничены.
— А вы кто? — резко спросил Артём.
— Я тот, кто не выбирает сторону, — ответил старик. — Я смотрю между ними и озвучиваю то, что, такие как вы, не осмеливаются озвучивать или же просто не видят.

Толпа начала считать:

— ДЕСЯТЬ!
— ДЕВЯТЬ!

Но голоса звучали глухо, как из-под воды.

— ТРИ!
— ДВА!
— ОДИН!

Раздался бой курантов. И… ничего не произошло: фейерверки не взлетели, музыка не заиграла, часы… исчезли, люди замерли. Артём почувствовал, как внутри него что-то ломается, независимо от его желания.

— Это… это наверно сбой? — прошептал он.

Старик покачал головой и, растягивая слова, певуче произнёс:

— Это момент, когда линейнобинарность теряет власть. Вы всегда жили так: или было, или будет; или верю, или не верю; или возможно, или нет. А теперь — и...

Из тишины начал подниматься массовый страх. Нет, не крикливый, не панический — чистый.

— Верните время! — закричала женщина.
— Где инструкции?! — закричал мужчина.
— Это опасно! — зазвучало со всех сторон.

Артём почувствовал, как его разум лихорадочно ищет опору.

— Должно быть объяснение, — повторял он, как заведённый. — Всегда есть причина. Иначе и быть не может.

Лея подошла ближе.

— Вот оно, — сказала она тихо. — Ты видишь?
— Что?!
— Как твой ум строит стены быстрее, чем рушится этот долбанный мир.

Старик шагнул вперёд, и пространство действительно уступило ему место.

— Истинное, — сказал он, — не принадлежит ни вере, ни мышлению, ни сознанию. Оно не нуждается ни в вас, ни в вашем отношении к нему. А вот вы нуждаетесь в нём, пусть даже этого пока и не осознаёте в полной мере. Вы называете его: матрицей, законом, Богом, реальностью, истиной. Но всё это — лишь ярлыки для удобства. Истинное существует, даже когда вы его не понимаете, отрицаете, боитесь. И потому единственный честный путь — не "познать", а приблизиться.

Лея закрыла глаза и мир развернулся. Он не взорвался... не исчез, а стал объёмным. Артём вдруг увидел: как одна и та же жизнь может быть тюрьмой и дорогой, как страх — это энергия, зажатая где-то между, как свобода не в выборе, а в множественности вариантов одновременно.

— Я… — он задыхался. — Я не знаю, что делать без границ. Это невозможно... это невозможно даже представить.

Лея улыбнулась и промолвила:

— Ничего. Границы — это не то, что нужно убирать. Границы — это то, что перестаёт управлять.

Когда время вернулось, люди даже не поняли, что что-то произошло: фейерверки взметнулись вверх, музыка заиграла, смех вернулся. Но Артём уже был другим.

— Нет, это скорее игра воображения. Это всё, что угодно, но не то, что можно назвать реальностью. Не так ли? — спросил он.

Старик исчез, как будто его и не было. Осталась только Лея.

— Реально — слишком узко, — ответила она. — Скажи лучше: достаточно.

    *****

В ту ночь: никто не стал богаче, никто не получил готовых ответов, никто не обрёл... истину. Но некоторые всё же перестали считать себя её центром. А это — начало, потому что: ограничения существуют только там, где разум требует линейных ответов с бинарными ограничителями. Но мир всегда предлагает пространство. А оно — многомерное.

С Новым годом!

Тем, который не начинается с нуля, а продолжается за пределами привычного. Ведь внутри каждого из нас — огромная вселенная, о которой мы ничего не знаем. Но мы уже стоим перед Вратами, которые вот-вот и откроются.