Знаток лошадей

       Смешная история из воспоминаний работника ОРС (отдела рабочего снабжения), записано со слов автора.

Это было в 80-х годах. Мы жили в Средней Азии. Каждый год меня отправляли в командировку под Новосибирск на заготовку картофеля для нужд города. В те времена у командировочных было две беды - нехватка денег, и нет места в гостинице.

В этой поездке я был вместе с коллегой, Борисом Сергеевичем. В шутку я его называл Товарищ полковник, а он меня - Товарищ капитан. Мы к этим прозвищам привыкли и не обращали внимания.

Командировка подходила к концу, задание было выполнено, а вот с деньгами был, напряг.
Недалеко от места командировки жили родственники Бориса Сергеевича по линии жены. Он решил совместить приятное с полезным, увидеть любимых родственников и поправить наше финансовое положение.

На последние деньги мы взяли такси, и прибыли в небольшое село.
Нас вышли встречать всей толпой. Народу собралось много. В это время картошку люди выкопали, а свеклу и капусту убирать было ещё рано.

Мы заранее давали телеграмму: «Едем. Встречайте!» Вот они и расстарались. Хорошо хоть без оркестра и речей, хотели торжественно, но не нашли председателя.

Встреча была трогательной. Родственники, Николай и Зинаида, даже слезу пустили, так как не виделись с Борисом Сергеевичем около тридцати лет. Меня приняли за его сына, давай рассматривать и хвалить.
   
Зашли во двор, любопытные начали расходиться.
Николай сказал: «Мужики, приходите, завтра на зады, там про жизнь поговорим».
Мужики загалдели и разошлись по своим делам, осталась близкая родня.

Зашли в дом. Дом был старый, но крепкий. Внутри одну треть занимала русская печь. В зале стоял огромный, длинный стол, вместо стульев - скамейки. Всё было чистенько и радовало глаз. Больше радовала сервировка стола.
Закуска была простая, но обильная. На столе было всё, чем богата земля русская, легче сказать, чего только не было.
Мы с полковником, за время командировки, одичали от хорошего регулярного питания, накинулись на еду. Я ел с двух рук.

Полковник любил импровизации и при разговоре сказал, что я большой знаток лошадей. Все повернулись в мою сторону, было интересно увидеть специалиста, именно по лошадям.
Изрядно выпив и закусив, мы легли спать поздно и сразу заснули.

Утром торжественная встреча продолжалась. Мы вышли во двор. Погода была, как по заказу, тёплая и солнечная. Мы шли на встречу с односельчанами. Полковник, как и я, здесь был впервые и ему всё нравилось. Мы вышли на заливной луг, рядом протекала маленькая речка.

На задах люди собрались спокойные. Мы расположились недалеко от берега. Родственники полковника накрыли «поляну» с выпивкой и закуской, стали всех угощать.
Рядом пасся конь, низкорослый, татарской породы, видно остался от нашествия Чингисхана. Увидев нас, конь ненавязчиво, боком стал продвигаться в нашу сторону.
Полковник заметил этого красавца, и как мастер импровизации, сказал: «Капитан! Вам не надо рассказывать о редкости этой породы? Вам, наверное, хочется показать класс верховой езды на арабском скакуне?»
 
Я удивился такому предложению, но не подал вида, что испугался, мне, как городскому жителю, ездить верхом не приходилось. Односельчане уточнили, что коня звать Орлик, его никогда не запрягали, и никто не помнит, сколько ему лет.

Я взял большой ломоть хлеба, посыпал его солью, и с этим оружием наперевес, смело вышел на мнимый плацдарм военных действий.

Орлик встретил меня с видимым хладнокровием. Он подпустил к себе.
Я, как будто всю жизнь встречал лошадей хлебом и солью, вёл себя смело. Мне необходимо было выиграть время, я надеялся на здравый смысл полковника.
Как выяснилось позже, полковник в тот момент задремал и не мог прервать действия спектакля.    

Я был подшофе, осторожность улетучилась вместе со здравым смыслом. Я скормил коню весь хлеб, Орлик позволил себя погладить. Я ещё больше осмелел.
Вспомнив, что возраст лошадей определяют по зубам, я решил осмотреть зубы Орлика, и засунул руку в пасть животного по локоть. Орлик тут же сомкнул челюсти, но не сильно.

Публика от моих действий лишилась дара речи. Все притихли. Получилось, как в цирке при исполнении смертельного номера.
На все мои попытки вытащить руку, челюсти на пару атмосфер увеличивали давление на руку. Зрителям было не до веселья.

Вовремя проснулся полковник, он быстро оценил обстановку, и распорядился: «Принесите ружьё на всякий случай, чтобы никто не мучился! Жалко обоих, но больше всего - коня, он редкой породы!» 
Мне было не до смеха, рука немела, я судорожно соображал: «Что делать?»
Орлик ехидно ухмылялся.

Тут меня осенило: «Раз конь такой весельчак, то меня спасёт только смех!»
Я изловчился и осторожно начал щекотать ему в горле.
Конь терпел, сколько мог. От смеха у него появились слёзы. Я боролся за освобождение руки, продолжал щекотать в горле. Конь не выдержал, раскрыл пасть и громко заржал.
Под этот приятный конский хохот, я и освободил свою руку.

Подняв хвост в знак победы или примирения, Орлик долго ещё бегал по лугу, молодецки и заливисто ржал на бабье лето, и на нас.
А может, он просто смеялся от свободы, которую завоевал у людей.

Онемевшая рука была синего цвета по самый локоть. Все кинулись мне помогать, кто действием, а кто советом. Я был рад, что рука на месте и всё закончилось хорошо. Чтобы всех успокоить, я радостно произнёс: «Всё хорошо, в нашей профессии такое бывает, мы привычные, сейчас всё пройдёт!» Родственница полковника наложила холодный компресс, рука успокоилась.

Сейчас, когда я слышу ржание лошади, у меня поднимается настроение, я вспоминаю историю того времени.

Я не верю, что лошади созданы для работы.
Они созданы, чтобы любоваться их красотой и независимостью!