Из дневника Бурчалкина-Ворчалкина

Я давно не включал телевизор,
но недавно включил, а оттуда
(зомбоящик!!!) такое говнище
полилось!
Таким нескрываемым сортиром,
торжеством всепобедившего, всёпоглотившего, всёобосравшего бабла!

и стало понятно
почему большинство изъясняется жопой
(и не только молодёжь, дети, их можно простить - они ведь губка)
изрыгая говно друг на друга,
вместо Речи Славянской - высокой
и лелеющей слух.

И я подумал: зачем гениальные поэты - Гена Жуков, Мандельштам, Цветаева, Саша Брунько, Гумилёв, Заболоцкий так лелеяли, пестовали, дыханьем грели, кровью окропляли своей великое Русское Слово, поднимая его на совсем уже головокружительную высоту, чтобы после их смерти (и при их жизни, увы, тоже) человеки (а человеки ли мы? Очеловечившиеся ли?) продолжало всей душой любить помойку, изъясняться помойкой, пьянеть от помоев и захлёбываться сточной глоткой дворого сортира!

Так Речь Славянская лелеет усладу жён...
Так любит лебедь линию гюрзы за лебединый выгиб выи...
Если, точно розовое пламя,
Слово проплывало в вышине...
Боспорское небо, эвксинское море
чуть сколоты чайкой, как фибулой плащ...
на плоскости моря лежит обветшалый,
поношенный дождь, шелестящий во мгле...

для чего, зачем это всё написано? Вымучено бессонными ночами? и для кого...

       «Куда как страшно нам с тобой…»
       О.Мандельштам.

О, щелкунчик мой, щёлкни в последний разок!
Выплюнь правду-скорлупку в баланду!
Все равно кистепёрую харю таланта
За тюремный не спрячешь глазок!

Все равно ты войдёшь в этот «стрельчатый» лес,
миновав их «оазис» овечий.
Унося минералы морей и наречий,
Красотой уязвлён в ахиллес!

Дремлет в недрах земных червь.
Спит в пучинах морских кит.
Одноразовый че-
ловек
В многоразовой тьме спит.

Многоразовых слов бред.
Одноразовых крыл взмах.
Если тьма, что в тебе – свет,
Какова же тогда тьма?!