Кристине

Я голый, как соко;л, ведь даже перья пали,
Носок заштопанный едва собой забив.
Несутся мысли прочь в твои немые дали,
И снова мой мотор наивный бьёт мотив.

Не голод, но уже с своей сливаюсь тенью,
От бытия лишь строй из полумёртвых слов,
Но ты опять молчишь. De omnibus сомненья,
Но знаешь, даже в них к сомненьям я готов.

Измолота в муку меж жерновами гнева
Проклятая на одиночество душа.
В венках из оригами ржут Адам и Ева,
Достойной нашей доле вольно помешав.

Ну что ж, гневись! Дерзай! Сожги нутро бродяги,
Готового весь мир к ногам твоим сложить.
Знай, он не поборол к тебе преступной тяги
И силы не нашёл в блуде в отместку жить.

Что дело для тебя? Ужели юный шёпот?
Но толпам я кричать на площадях готов,
Что жизнь - лишь коммунизм, ОМОНа слыша топот
Под ритм своих слепых в наивности стихов.

Я пьян, как сто полков, победу одержавших,
Но в сердце лишь печаль ветров на пустыре.
Предательство ведёт меня в долину павших,
Где лик твой пред концом увижу на заре.

В отчаяньи мечусь, ища свой путь наружу,
Прикованный к посту, и брежу сквозь туман.
Не принимай всерьёз слов обречённых стужу,
Коль не готова из цветов принять аркан.

Я украду тебя безмолвной южной ночью.
Да, я дурак, я до сих пор в тебя влюблён,
И если Белгород ты покидать не хочешь,
Его перенесу в Ефремовский район.