Заливная рыба

Какая гадость эта ваша заливная рыба!


Наш Новый год – он ритуал великий,
С салатами, что ждут в тазах, как лики
Святых еды, и мандаринов вал,
И шум такой, что дом потом дрожал.
Готовили с любовью, с шумом, смехом,
Чтобы потом вздыхать с блаженным эхом:
"Едва доели, но какой размах!"
И чувство гордости читалось на губах.

Вот сельдь под шубой, холодец дрожит,
Оливье ждёт, и крабик в нём сидит
(Иль что–то похожее, из тех, что "можно").
Шампанское искрится осторожно.
И в этой суете, под курантов звон,
Весь дом наполнил старый добрый сон
Экрана, где "Ирония судьбы" опять
Свои приключения будет повторять.

И Женя Лукашин, слегка подшофе,
Уже в Ленинграде, но он не в кафе.
Готов ко всем новогодним приключениям,
Где каждый жест наполнен упоением.
И мы, смотрящие, почти что в унисон,
Вдруг слышим фразу, что пронзает сон,
Видим вкусные блюда, что на столе
Царят, и зрители сидят навеселе.

Но на блюде одном вдруг заблестела
Рыба одна, что вот-вот бы взлетела,
Застывшая в прозрачном желе,
Напоминающем лёд в феврале...
И кто-то, быть может, слюну проглотив,
Вдруг пробует её, и вот звучит мотив,
Знакомый, вечный, прямо с языка,
И смех, и шутки льются, как река:
"Какая гадость эта ваша заливная рыба!"
В ответ – на лицах появляются улыбы.
Вот, классика на месте, всё как встарь!
Таков уж наш постсоветский календарь.

Ведь этот вкус – он не для наслаждения,
Он – дань традиции, и для вдохновения
Напомнить, что не всё должно быть "ах!",
Что юмор кроется в смешных таких вещах.
И пусть она не "фонтан" – ну и пусть!
В ней наша радость, лёгкость и грусть
По тем годам, когда смотрели все
Её, смеясь, в домашней полосе.

Так пусть же будет так из года в год,
Чтоб заливная продолжала свой полёт
По нашим столам, в компании друзей,
Смешных моментов, радостных затей.
И пусть "Ирония" звучит с экрана вновь,
Даря нам чудо, смех и всю любовь
К таким привычным, тёплым мелочам,
Что Новый год несут нам по ночам.