Urbs in Flamma

— Жестокость и распутство соединились в одном теле.

                (Светоний, Жизнь Нерона, 27)


Полночь светла, словно полдень, — Троей пылает Рим.
Тлен декораций Господень гнев сжигает вдали.
Яркого пламени блеск за сотни увидят миль.
Смеха безумство, гротеска неба дырявит шпиль.

Пастью гиены широкой башни грызёт мундштук,
В искры играет Сирокко, пепел метёт вокруг.
Консул поёт с Мецената, клича на Рим беду,
Полон греха и разврата, строки "пЕрсис илУ".

Саваном дымным укрыты угли и смрад от тел,
Сажей и копотью скрытый ликов скорбящих мел.
Град, превращённый в геенну, — толпы плачущих жён.
Луций, играющий сцену, — Рима театр сожжён.

Брошены в пепел устои: храбрость, мудрость и честь.
Крови прольётся и боли столько, что век не счесть.
память убитых безвинно мщения вопиЕт.
Плебс размышляет наивно: «Добр Домиций-поэт».

День превращается в страх, свой взгляд отводят мужи.
Римской империи пах и печень режут ножи.
Маску раба примеряй: патриция честь — мираж.
Славьте его, умирая, — входит правитель в раж.

Губкой пороки впитал он из материнских уст,
С кровью её замешал их, стал одержим и пуст.
Бился напрасно Сенека — вырастил пустоцвет:
Вместо царя-человека правит шут-кифаред.

Пагубной страсти инкуба душу свою раскрой —
В форуме скотски и грубо платья порвёт покрой,
Столу сорвав, оскверняя, матерью назовёт.
Страсти больной негодяя — брызг кровавых полёт.

Гнев и позора удавка страх превращают в тень.
Сыграна крайняя ставка, близится судный день.
Всё, что любил он, сгорело в топке пустых страстей.
Актом агонии тела кончил спектакль злодей.

Прахом осыплется тень, из пепла восстанет град.
Неро сжигающий разум — смерти, безумству рад,
Множество душ погубил низвергнутых в тартар им.
Тихий забвенья финал — в зените растает дым.



Приглашаю поэтов и любителей поэзии в наше сообщество:
https://vk.com/club237742394