Грустно-праздничное

Новый год ступает медвежьей лапою,
Просочился в окна тихой сапою.
Все украсил, ко всему свой ключ нашел.
Мимо моего окошка тоже не прошел.

Я его не жду и не ждала —
Что за небывалость, Новые года!
Просто яркий цвет в календаре,
Просто застыванье жизни на земле.

По колено в неопределенности.
Что преподнесет и чем осадит?
Нет былой, знакомой окрыленности.
Закрепившийся годок он вскоре ссадит.

А вернуться бы в те, давно отставленные,
Пылью вековой покрытые.
Где ты маленький, чуть расплавленный,
И родители по юности сердитые.

Мы ведь не вели подсчет годов прошедших,
Не впадали в транс от быстротечности.
Мы всего лишь были дети меньшие.
В детстве вера метит в кресло вечности.

Подорвали ее тучи набежавшие,
Барьеры каланчовые и горести.
Износилась вера в вечность праздника,
Учащаются звонки не спящей совести.

Нет рядом тех, кто усыпит ее,
Кто сладкое безвременье над головой натянет.
Вот как бывает: прикипишь к чему,
Оно потом бесследно в лету канет.

Это я и вывалила скопом
Году новому тет-а-тет.
Дело не в тебе, понимаешь?
Просто никого рядом нет.

Праздник в зеркале отражает
Жизнь и быт отдельной семьи.
Когда нет ее, систему ломает.
Не посмотрят в него те, кто одни.

Новый год хоть и юн, но понял,
Отчего в душе стало облачно.
И пока не заступил он в должность,
Очень моим делом озаботился.

Ты, говорит, излишне не кручинься.
Отмечают, кто и как привык.
Что к семье надо святым долгом притиснуться, —
Выпестованный обществом ярлык.

Для чего дан праздник народу?
Для того чтобы вспомнить порой,
Оторвавшись от обжорства мясного,
Кто оберегал наш покой.

Он не есть поминки по прошлому,
И слезу не нужно пускать.
Он — задел на светлое будущее,
Едущий на безотказных дрожжах.

Заправляется будущность прошлым.
Это я из его речей поняла.
Новый встретив, старые вспомню,
Чтоб жизнь проще и легче текла!

Декабрь 2025