Дом

Детство.
Яркое детство
в бетонной коробке серых панелек,
на земле,
которая девять месяцев в году вынашивает лето,
как младенца,
греет в утробе своей,
прячет от стужи.

Обшарпанные подъезды
впитали соль несчастной школьной любви,
дым сигарет,
что поштучно, как грех,
продавали бабки нулевых на базаре.
И запах первого алкоголя,
смешанного с поцелуями и неловкими объятьями
подростков,
созревающих, как новая эпоха.
Вместе с ней.
Бок о бок.
Непривычно, растеряно,
но замечая белую краску под старой облезшей стеной.

Детство...
Отражение фар на стене,
когда лежишь и ловишь солнечного зайчика мегаполиса.
А в голове мысль: "Хочу к морю!"
А ведь даже ни разу его не видел.
Утром - пуховик, слякоть марта,
осколки снега, крадущиеся в ботинок.
И ждёшь.
Ждёшь весну.
Ждёшь лето.
Ждёшь шелест листьев,
который громче любых песен эстрады,
потому что не имеет ни капли фальши.
Лишь живое,
сочное,
вечное...

Казалось - все панельки на одно лицо.
Серые.
Унылые.
Постылые.
Разбитый асфальт с узорами наших мечтаний.
Странными, как это замерзшее взросление.
Киоск за углом, который растёт там, как вечный гриб.
А через два квартала - лес.
Тот самый.
С горками,
с оврагами, в которых устраивали пикник,
с величественными соснами
и стройными березками.
Живой,
настоящий.
В нём будто всё ещё эхом звучит смех той девочки с белокурыми кудряшками,
которая бежала по тропинке
и знала наверняка -
она быстрее любого ветра.
Она сильнее любого ветра.

Детство...
Этот хрустящий снег за окном,
как карамелька, подаренная дедом Морозом за стих под ёлочкой.
Эти волшебные, сибирские узоры на замерзшем стекле.
Серые панельки в рыжем свете одинокого фонаря.
И это тепло в груди...
невозможное, но настоящее.
От того, что у всех этих "одинаковых коробок"
одно-единственное неповторимое имя - ДОМ.