Через тысячи лиг, до самых краёв земли...

Через тысячи лиг, до самых краёв земли - говори со мной, прошу тебя, говори.

Все дороги зовут так долго и далеко - я иду, несгибаемый, будто сухая кость, я иду, и безмолвие держит меня в горсти, я иду, потому что не помню, куда идти. На десятках путей, которыми я ходил, только голос твой неотъемлем, необходим, он важнее, чем шум прибоев и стоны бурь - если хочешь сказать, пожалуйста, не забудь. Знаешь, ввысь надо мной тянулся седой Тибет - я его вершинам рассказывал о тебе, Ледовитый вокруг бушевал и манил на дно - а я каждой волне шептал о тебе одной, где б меня ни носило, порой на пределе сил, я тебя, словно компас, повсюду с собой носил. В то, что было со мной, не верится иногда: мне играли хард-рок сторукие города, я качал песню огненных гор на своей груди, спорил с хмурой тайгой на деньги и победил, разбирался со стрессом печальных богов пустынь -

Только видишь ли, в чём проблема - они не ты.

Я смогу, я услышу - загнанный одиссей - даже если молчат телефоны и рвётся сеть, даже если в эфире бьётся метель помех, даже если сигнал исчез, наплевав на всех. Поболтай хоть минуту, даже о пустяках - о погоде, о фильмах, кошках и пирогах, тех, о ком ты тоскуешь, и тех, с кем проводишь день, о ленивых своих выходных и о куче дел. И тогда, разбросав параллели, как ворох лент, обниму тебя - с континента на континент - постучусь в окошко весенним слепым дождём. Каждый странник мечтает о доме, где кто-то ждёт, пусть маяк и не светит старому кораблю - я же в курсе, что когда-то остановлюсь, что однажды мне в спину ветер устанет дуть, что споткнусь на последней миле и упаду, рассыпаясь на дымный порох и белый рис - но сейчас говори со мной, милая, говори, потому что иначе я теплюсь едва-едва.

Мир живёт, обретая смысл в твоих словах.