Словарь ветра

Часть первая: Не-слова
Я перестала чувствовать слова. Они отрывались от реальности, как сухие листья от ветки, и улетали в белую пустоту за окном больничной палаты. Инсульт — медицинский термин, холодный и точный, не передавал главного: мир раскололся на интеллектуальное, физическое и эмоциональное, и между этими уровнями больше не было мостов.

Меня зовут Вера. Я была лингвистом. Составляла тезаурусы, писала толковые словари, объясняла тонкие оттенки значений. Теперь мой собственный внутренний словарь рассыпался. Я понимала, что медсестра говорит «поднимите руку», но мое тело не слышало этого приказа. Я осознавала страх дочери, глядя в ее глаза, но не могла родить ни одного утешительного слова. Здесь и сейчас было разорванным, болезненным, диссонирующим опытом.

Меня привезли домой. Мир сузился до размеров дивана у окна. Мои дети, семилетние близнецы Лика и Марк, смотрели на меня как на чужую, хрупкую вещь. Их мама, которая всегда была «словарем», превратилась в молчаливый вопрос.

Часть вторая: Игровой формат
Дети не ходили в обычный сад. Мой муж Антон, архитектор, и я когда-то создали для них свою вселенную. «Домашние игры» — так мы это называли. Не уроки, а приключения. Музыкальная гостиная, где изучали ноты, прыгая по нарисованным на полу клавишам. Спортивное ориентирование по карте квартиры. Сказочные квесты, где надо было отгадать загадку-слово, чтобы открыть дверь.

Теперь этим занимался Антон. Я наблюдала, как молчаливый свидетель.

Однажды Лика подошла ко мне с большой коробкой. «Мама-Словарь, мы играем в новую игру. «Тактильный тезаурус».

Она вытащила предметы. Кусок бархата, холодный гладкий камень, колючую шишку, теплую чашку.
— Вот, — сказала она, вкладывая мне в непослушную левую руку бархат. — Это «нежный». А это, — шишка, — «колкий». Ты чувствуешь?
Я чувствовала. Смутно, сквозь вату онемения, но чувствовала. Физический уровень нашелся.

Марк включил музыку — виолончель, низкую, печальную. Он положил мою руку себе на грудь, где билось сердце.
— Это «грусть», — прошептал он. — А вот это — «радость!» — Он заулыбался во всю ширь и запрыгал, и вибрация его смеха через ладонь передалась мне.

Эмоциональный уровень. Он был не в определении, а в вибрации, в температуре кожи, в ритме дыхания.

Часть третья: Угол зрения
Секрет успеха, как говорила я когда-то детям, в способности принять точку зрения другого. Теперь они учили меня.

Они не ждали сложных слов. Они строили мост из простого, осязаемого. «Горький» — это ломтик лимона на языке. «Тяжелый» — это гиря в две их детских ладошки, которые они клали на мою ладонь. «Легкий» — это пушинка, которую они дули, и я следила за ее полетом.

Я начала пытаться говорить. Звуки выходили коряво, не те. «Ка-ша». Вместо «чаша». Лика не поправляла. Она принесла настоящую глиняную чашу.
— Вот она. Ча-ша, — растягивала она, обводя моей рукой ее края. Интеллектуальный уровень — слово, физический — форма, эмоциональный — тепло глины и терпение в ее голосе.

Они не лечили меня. Они просто жили со мной в своем игровом формате, где обучение и есть жизнь. Где сказка — это не текст, а действие: вот мы прячемся от «злого дракона-афазии» под одеялом, и он не может нас найти. Где музыка — не ноты, а танец под дождем за окном, который мы отбиваем ладонями по столу.

Часть четвертая: Целостность
Прошел месяц. Я произнесла первое целое предложение: «Спасибо».
Это было не просто слово. Это был выход на новый уровень осознания. Опыт «здесь и сейчас» перестал быть разорванным. Когда я чувствовала шерсть кота (физическое), я вспоминала слово «пушистый» (интеллектуальное) и улыбалась (эмоциональное). Три линии сходились в одну точку. В момент.

Я снова стала «мамой-словарем», но словарь изменился. Он больше не был только толковым. Он стал тактильным, звуковым, эмоциональным тезаурусом. В нем «любовь» определялась не через синонимы, а через прикосновение детских рук, укладывающих мою непослушную конечность на мягкую ткань. «Терпение» — через их глаза, ждущие моего медленного слова. «Надежда» — через первый самостоятельно съеденный кусок хлеба, вкус которого был невероятно сложным и цельным.

Часть пятая: Словарь ветра
Сегодня мы вышли в сад. Ветер срывал с клена последние листья.
— Ветер, — сказал Марк.
— Сильный, — добавила Лика.
— И невидимый, — попыталась я. Слова вышли четко.
— Но чувствуется! — крикнула Лика и побежала, подняв лицо к потоку воздуха.

Я закрыла глаза. Интеллектуально: движение масс воздуха. Физически: холод на щеках, шелест листьев, запах грязи и последней травы. Эмоционально: свобода, осень, движение вперед.

Ветер был здесь и сейчас. И мы с детьми были частью этого опыта, полностью изменяющегося, цельного.

Я взяла блокнот. Дрожащей, но уже более послушной рукой вывела: «Ветер, сущ. 1. Движение воздуха. 2. Ощущение прохлады на коже. 3. Звук в листве. 4. Чувство бодрости перед дорогой. См. также: Свобода, Перемена, Дыхание.»

Это был новый словарь. Наш словарь. Где каждое слово было не значком на бумаге, а живым, дышащим опытом, сплетенным из всех уровней бытия. И самым главным, базовым словом в нем было не «я», а «мы».