Пространство Одиссея

    
Циклопом за окном чудит циклон.
День слеп и чёрен тучи плотный мрамор.
Царь, стань бараном – так далёк твой трон!
Лишь руку протяни – волн вечный табор.
В «чужой квартире» властвует сквозняк.
Чудовище - циклон готовит муку.
Пройду сквозь стену,- призрак как–никак,
слегка минувшим поцарапав руку.
Смертельным сном под облачным табу
лес околел, и онемели чувства…
Вы обещали вольную рабу,
сталь поднебесья, тусклый блеск искусства!
Откуда-то, из проклятых глубин
вдоль стен ползут шершавые мгновенья.
Цветут сады среди святых руин.
Там яблони, их яркие сплетенья,
узорчато укутав в тишину,
спокойно сердце обретает место.
И полдень жалит Клязьму, Волгу, Цну.
Из слов забытых месит время тесто.
Квадраты приснопамятных дворов
вновь колет солнце радужной иголкой.
И медленно роднится наша кровь
с безумной далью. Уличной трещоткой
не брезговала нищая душа,
умевшая обрадоваться ливню.
И тяжелела на плече праща
из слов летучих, грёз наполовину…
Чудовище – циклон задумал месть:
гарь  в прошлом, над плечами – вороны.

Издалека доносит ветер весть:
«Царь, поспеши туда, где волны солоны!»