Головоломка

Ненастье, ненастье… Тоскливый лай
ничейных собак, что, себе не веря,
предчувствуют мазу: Пандорин ларь —
и рвущегося вон оттуда Зверя.

Жестокая скука… но и мороз,
и вихрь —
вылизывающий лица
с такой беспощадностью, что до слёз
желаешь ты в топке испепелиться.

И — улицы, улицы всей страны,
что в эту предпраздничную неделю
вновь вынужденно столь людей полны,
что, глядя на них, я глазам не верю:

и общества каждого э… столпа,
 и самого нищего из бездомных —
    всех выковала на ходу толпа,
вот эта, в невидимых миру домнах,
 и что!
      Шевели-ка (и будь прочней!)
       поршнями…
               Пока все гадают, корм чей,
         ты время ничейное жри в корчме —
      упорно, как некий досужий кормчий:
судьбу ведь, как сочного порося,
 ни с кем не разделишь… От жира светел,
  давись же, добавки себе прося:
   ты следующий. Ветер вытер вертел, —
     всё ждёт…
      Замусоленный, жжёт асфальт
       подушечки лап агрессивной солью,
        а граждане… просто ХОТЯТ ПОСПАТЬ —
         и дни, и недели жуя, как сою.

Не впрок, бесполезно… Всё без следа
 минует: лишения, бури… волны…
  величие, хаос… еда, руда…

    Зверь сыт. Рыбы целы. И все… довольны.

      2015