На десять нариков

На десять нариков,   
Десять мало фонариков,          
Одному фонарик достаточно,   
Другому нарику многовато, 
Третьему, полтора фонарика,   
Зачем ему фейерверк?
Он прицепившись к земному шарику,   
Летит по орбите ногами вверх. 
А у четвёртого свои замашки, 
У него родословная лучше не читать,
У бабушки в поле, росли ромашки, 
А у деда в поле росла вражья рать.      
Вот так он стал понимать,
Меж родственную структуру,    
Он вспомнил, итить твою мать,   
От деда ловил пулю дуру.   
Поехал умом, не смогши поймать..   
Наш пятый достойный кумира, 
Знатный он нарик,
Ему с детских лет, снился ночами комарик, 
Работавший бригадиром на стройке.
Кричавший во сне майна, вира,      
Был не безразличен к настойке, 
К закуске из колбасы, сыра,
Хлеба ржаного кусочек.   
Шестой нарик это отдельно,
Его до небес возносили,   
Пост нарко и посто похмельно, 
Он был узнаваем в России.   
Таких не обмажешь ты дёгтем,   
Он видел бразильские ночи,   
Его на дистанции локтем, 
Не срежешь коль даже захочешь. 
Седьмой это псевдокусочек, 
Распластан, губами зализан, 
Скажу я вам он между прочим,   
Был склонен к серьёзным капризам.    
Такая страсть, порой у нас кипит,   
А мы не замечаем между строчек,   
Был предок его Левий, он Левит,   
А это вам не Кохен, между прочим.               
Но ладно на пути у нас восьмой, 
Его не можем мимо, не заметить,
Он к нам ворвался как болван весной,   
При небоскрёбном , лучезарном свете.
Он казалось был не рад, 
Ведь нарик не всегда будет культурен, 
Но вызвавши весною снегопад,
Он на века как постамент номенклатурен.
Из века в век потомки в памяти храня.   
Его былое,  прошлое величие, 
Без шира, не прожить им даже дня,   
Иглу вогнать в тропинку..безразличия. 
Подходим мы к девятому углу,
Я не затею, спор, дебаты, тёрку.
Всем пацанам присевшим на иглу,   
Я не поставлю круглую пятёрку. 
Вот в ложке закипает баламуть,   
Шприц приготовлен, жгут, кровать для лёжки,   
И снова я  иду кайфуя в путь,   
Иглой утыканной, по локтевой дорожке.   
Десятый он последний шировой. 
В агонии, в досаде и в кошмаре,
Уснул на век под острой он иглой. 
Как самый старый, век отживший нарик.