Ночь Ноче говорит

Зима. И ночь в снегу лунится.
Ни человека, ни машины.
Холодный воздух, как девица
разгорячённая, краснится.
Красивятся шагов аршины.
И вот уже богов вершины
ты озираешь с колесницы.

Как будто вовсе не как будто!
А ты и есть сама погода!
Такое всё вокруг живое
в смертельном обруче мороза,
что впору согласится с телом,
когда оно огня хотело,
оно хотело пеплом белым.

Но охраняют сон собаки,
переговариваясь с ночью.
И снег скрипит, и согревают
мозг офигенные калоши.
И ветки старого ореха
луне нисколько не помеха,
наоборот, луну рисуют.

А значит, есть любовь другая!
Которая не половая,
которая, как та тигрица,
не жаждет в схватке повториться.
Любовь, которая как небо,
как космос на пороге, где мы
стоим я царь и ты царица.

Зима. На двадцать_шестый новый
год безобразия в кавычках
является тем новым новом,
что вечно под луной привычно.
Погод похожих не бывае.
Бывалые бывают люди,
но каждый сам в себе отличен.

Теперь, уже за петухами,
луна на западе, как солнце,
скрывается, но ночи порция
не выветрится, как частица.
Ночь Ноче не была мечтами,
она была ей отдана
и спермой звёзд насыщена.