Это будет последнее в двадцать пятом

Это будет последнее в двадцать пятом.
Вновь одинокое изложение обнажённой души.
Вся она изрисована, в отпечатках и пятнах,
Едва балансирует над бездонною пропастью во ржи.

Я, не жалея сердца, продолжаю любить,
Имя твоё, ту весну, каждый твой волнующий вздох.
И, не жалея себя, продолжаю творить,
Романы, поэмы, письма из нескольких строк.

Увы, я не помню каждый, из нескольких сотен, день,
Но наизусть расскажу любой, из нескольких тысяч, сон о тебе.
Мне видится образ, жёлтый цвет в серой, бездушной толпе,
Но… Как быстро бы ни бежал, не в силах догнать твою тень.

Мои кости ломались с оглушающим треском,
По направлению слёз – на щеках – излились траншеи,
Цвета неба глаза лишились неповторимого блеска,
И в груди глубоко – девять грамм свинца незвано прижились.

Я задыхался в компании из стен четырёх,
В прокуренной комнате о тебе стихи сочиняя.
Я вымышлял запах твоих вишнёвых духов,
Которого в горьком дыме так не хватало.

И запутанным красной нитью кровожадного зла и грехов,
Уже давно бы упал на колени в горящих доспехах.
Давно бы забросил курить и рифмы строить из слов,
Коли бы сердце не билось единственным именем – *****.

Это будет последнее в, оставившем след глубоко, двадцать пятом,
По обыкновению, одинокое изложение обнажённой, тонкой души.
Она нарисована – узоры, брызги, многоцветные пятна,
И послание тайное от Художника, всего одно, многотонное слово: «Пиши».

Павел Павлов, 31.12.2025