Решили поворожить

Что значит Рождество? Кто-то встречает его около наряженной ёлки с подарками и застольем. Для других это время, когда собираются все члены семьи, чтобы вспомнить и удачи, и неудачи. А для третьих этот светлый, христианский  праздник — время душевной гармонии и теплоты. А есть еще та категория людей, которые делают особый акцент на этот праздник, как на что-то мистическое. Как, например, Гоголь и его произведение «Ночь перед Рождеством…», где невозможно провести грань между мистикой и реальностью.
Так вот, в моем далеком детстве, в Рождественскую ночь, я, моя сестра Танька и наши подружки – Зойка, Ольга К, еще одна Ольга П (фамилии называть не стану)- соседки  по двору, решили поворожить… Для это было самое подходящее место – зимовьё.
Там у нас была кухня. Всегда тепло и светло. Стояла кровать, где мы с Танькой спали.
Зойка принесла обручальное кольцо матери. Мы опустили его в стакан с водой. Поставили его перед зеркалом. По бокам зеркала определили две свечи. Все это водрузили на обеденный стол. Я, как самая смелая, села перед этим зеркалом. Остальные расположились за моей спиной на табуретках.  Договорились заранее, соблюдать тишину, никаких перешёптываний не должно быть. И, чтобы не мешала нам кошка, Ольга П. взяла ее на колени. Выключили свет. Удостоверившись, что все готово к обряду, я взяла спички и подожгла свечи. Наступила гробовая тишина.  Я, едва шевелила пересохшим языком, прося неведомую силу показать, что произойдет особенного в нашем дворе.
Пламя заколыхалось…  Отражение в зеркале не сулило ничего интересного,  просто темнота…
Вдруг,  левая сторона зеркала осветилась неярко. И медленно это озарение стало расширяться в диаметре.  Минуты через две, зеркало осветилось полностью!  Сердце мое колотилось с бешенной скоростью. Язык мой прилип к нёбу. Я вцепилась пальцами в край клеёнки.
Вдруг, из-под моего правого локтя выкатился черный клубок и моментально закатился в угол, где стояла бочка с водой. Волосы на моей голове зашевелились! Не помня себя от страха, я смахнула свечи, взревела, как сирена, что есть мочи! Самая первая выскочила из-за стола и…. прямиком в двери! За мной мчались во двор, толкая друг-друга, моя сестра Танька, Зойка и обе Ольги… Вылетели на мороз в одних платьишках. А мороз у нас, в Забайкалье,  всегда был большой, в среднем - 45-47… При этом двери остались распахнуты настежь!
Кто-то из нас, ревел, как белуга, наматывая слезы и сопли на кулак. Кто-то,  приплясывая на снегу, растирал себе плечи, таким образом, сохраняя тепло в теле. Зайти назад в помещение никто не решался. Опять же я, как самая трусливая и сама смелая,  двинулась в дверной проем, задняя часть с моими застывшими ногами, осталась за порогом… Наклонившись вперед, на сколько это было возможно, я нащупала на стенке выключатель. Яркий свет лампочки осветил наше небольшое помещение. Я в него  влетела первая и прижалась к горячей печке. Моему примеру последовали все остальные. Облепив печку, трясясь уже не от мороза, а от пережитого шока, шмыгая носами, мы стали оглядываться по сторонам. Не увидев ничего подозрительного, все осмелели.  А потом вдруг все устремили свой взгляд в мою сторону. 
Я, хлопая огромными глазищами, все твердила: А чё… я ничё..»
Отогревшись. Придя в себя, все же рассказала девчонкам, как у меня из-под  правого локтя выкатился черный клубок и закатился за бочку. Глаза у каждой из нас стали округляться, кто-то взвизгнул по поросячьи. Танька, вскрикнув: «Момочки!», в мгновение ока оказалась в кровати прямо в валенках! Следом за ней прыгнули в кровать и остальные…
Мне в кровати места уже не хватило. Я, как самая умная, сидела, поджав ноги, на еще тепленькой чугунной плите нашей спасительнице печки.
Зойка, очнувшись от шока, произнесла негромко: «Девки, а где наша кошка?»… И, через секунду все разразились веселым  смехом!
И я уже добавлю, совсем по-забайкальски, гуранским языком:
« Вот, чё, паря, делаца… Чё тока не быват»…