Магия новогодней ночи

В ту ночь, когда Дед Мороз заснул после трёх рюмок мандаринового ликёра,  
а ёлочные игрушки тайком свернули сигареты из папиросной бумаги,  
три привидения — Агата, Борис и Фима —  
вылетели из старого сундука у бабушкиной печки  
и отправились в небо, как  на театральный балкон.

Они были в необычных новогодних нарядах:  
Агата — в шляпе с пером из снежного пуха,  
Борис — с тростью из лунного луча,  
а Фима — вообще в чём мать родила,  но зато с бубенцом на пупке,  который звенел в такт «В лесу родилась ёлочка» в исполнении трещётки сороки.

Их сопровождал Филин —  
не простой, а бывший профессор метафизики из Кёнигсберга,  
ныне — философ-ночник, чьи очки так и не нашлись после того, как он поспорил с котом Шрёдингера  
о том, существует ли Новый год до того, как его встретишь, или нет.

— Летим на Новогоднее представление! — кричал Борис, размахивая тростью,  
и луна осветила три тени под облаками.  
— Куда направимся? — спросила Агата, поправляя шляпу с пепельным страусиным пером.  
— Туда, где снег пахнет мандаринами и новогодним угощением! — ответил Филин,  
и его голос звучал, как орган в соборе среди забытых дат календарей.

Пролетая над городом, они заметили, что  на балконе одинокий дядя Витя  
развешивает носки совершенно без надежды на чудо подарка Деда Мороза.  
— Подарим ему чудо? — прошептал Фима, уже доставая из-за уха  
игрушечного Деда Мороза на батарейках и с привкусом корицы.  
— Нет, — сказал Филин. — Подарим ему Веру, а чудо пусть прилетит само…  
в обличье его же кота, который заговорит по-французски  и сообщит ему рецепт идеального оливье.

Пролетая над городом,  привидения запели —  
не идеально, конечно, ибо Фима фальшивил, как старый самовар,  
но с такой душой, что даже Дед Мороз услышал и на миг подумал:  
«А может, и правда пора уже устраивать новогодний праздник с песнопениями?»

Им навстречу летел снег —  
не простой, а волшебный:  
хлопья его были сделаны из забытых желаний,  
а кружились они в вальсе под музыку,  где соло играли две звезды, когда-то бывшие скрипкой и контрабасом в знаменитом оркестре.

В полночь компания уселась на крышу собора,  
где ангел-подросток практиковался играть на трубе,  
и подарили ему бубенец с пупка Фимы.  
— Пусть новый год звенит, а не гремит, — сказала Агата.  
— И пусть все глупцы останутся с брызгами шампанского,  выбившего пробку,
а мудрецы насладятся тёплым чаем и мурлыкающей кошкой на коленях.

Тут Борис вдруг чихнул, и из его носа вылетела маленькая звездочка.  
— Ой! — сказал Фима. — Это ж последняя звезда надежды!  
— Не последняя, — усмехнулся Филин. — Просто та, что случайно попала в Бориса в 1987-м, когда он смотрел «Иронию судьбы» без звука, надеясь догадаться, о чём поют герои по их мимике.

Они продолжили путь.
Над рекой, где вода замерла, любуясь собой,  
Филин сказал:
— Запомните, привидения:
ночь —  это время не для ужасов.  
Ночь — это когда ушедшие приходят утешать живых.  
Потому что живые — бедолаги, которые  всё время ждут чуда, а чудо-то— оно всегда рядом.  
Просто ходит босиком на цыпочках и стесняется постучаться.

В полночь они уселись на шпиль городской телевизионной вышки и стали наблюдать за магическими новогодними манипуляциями в окнах  домов:
Вот где-то внизу кто-то открыл шампанское,  
Кто-то обнял маму, или любимую,
Кто-то — простил все обиды.

Агата улыбнулась эти чудесам, 
В Борис достал из воздуха мандарин — без прошлого, без будущего, но со вкусом детства.  
Фима опять запел — фальшиво, зато от души.  
А Филин… Филин просто смотрел на город и думал:  
«Ну что ж, люди,  вы не идеальны. Но вы — самые чудесные чудаки,
Пусть всё исполнится в Новый Год!»

И когда утром начал осторожно стучаться в небе рассвет,  
привидения тихо вспорхнули и растворились в небе,  
как сахар в горячем глинтвейне,  
оставив после себя лишь  
лёгкий аромат ладана, мандариновой кожуры  
и одну-единственную ноту,  
которую так и не допел Борис.
А мандарин остался лежать на крыше.  
К утру он превратился в первый снег следующего года.  
Или в последнюю надежду старого.
А может — просто в мандариновую корочку.

Коллаж автора из магии темноты новогодней ночи