Триптих о времени

Секунда, минута и час —
Мы в клетке из точных фигур.
Сверкает холодный алмаз
На стенах седых амбразур.
Мы знаем, когда наступил
Декабрь или солнечный май,
Но разум дорогу забыл
В далёкий, потерянный край...


1

Не по свиткам жрецов, не по знакам,
По цветению трав и лесов,
Шли славяне за солнечным ликом,
Слыша времени вечный зов.

Начинали не в стужу, а в марте,
Когда солнце сжигает снега.
Новолетие в огненном старте
Приносила весна на луга.

И не «год», а великое Лето
На  Руси называли в веках.
В каждом месяце правда рассвета,
Правда жизни в заветных словах.

По природным часам и минутам
Проживали они каждый день.
Коль морозы,  то названо Лютым,
Коль цветы расцвели,  то Цветень.

Следом Травень в листву одевался,
Яркий Червень за ним зацветал.
Липень мёдом в лесах разливался,
Серпень жатвой на поле вставал.

Вот и Вересень в золото крашен,
И в октябрь пришёл Листопад.
Грудень льдом укрывает на пашне
Колею, что оставил закат.

Вслед за Груденем Стужень суровый
Зажигал в небесах Коляду,
Чтобы свет зародился в мир новый,
Отгоняя ночную беду.

В синем небе проклюнется Просинец,
Явит миру искры небес.
А Сечень  на весеннем пороге
Сбросит иней на заспанный лес...

Так за Колом, за солнечным кругом,
Предки шли средь природных дорог,
А земля им была верным другом,
И закон её- светел и строг.

2

Был календарь-  одно мученье:
Жрецы меняли даты вмиг,
Терялось времени теченье,
И жизнь теряла нужный ритм.

Но Цезарь встал, взглянул на небо,
На вечный бег ночных светил.
Сказал он: «Хватит лжи и гнева!»,
И ход времён установил.

Луну отставив, внял он солнцу,
Построил месяцев черёд.
Всё стало точным, как по нотам:
Понятен всем времён отсчёт.

Где тридцать дней, где тридцать первый,
Февраль теперь коротким стал,
А чтоб расчёт остался верный,
Четвёртый год день прибавлял.

Не прихоть жреческая, Право
Ведёт сквозь зиму и весну.
И Риму вечная есть слава:
Измерить времени длину.

Но бег светил неумолимый
Чуть-чуть быстрее, чем расчёт.
И вновь века прошли над Римом,
Сбивая дат привычный ход.

На десять дней (какая малость!)
Земля успела убежать.
И стрелкам времени осталось
Лишь небо тщетно догонять.

Тогда Григорий - папа в Риме-
Решил ошибку усмирить:
Десяток дней в одно мгновенье
Велел из жизни исключить...

Теперь наш календарь надежен,
В нем каждый миг учтен и свят.
Но мир изменчив и тревожен —
Часы Вселенские не спят...

3

Что ж осталось нам в гонке столетий?
Цезарь дал нам число и расчёт.
Мы теперь, словно мудрые дети,
Знаем точно секундный черёд.

Мы измерили космос и время,
Нас не сбить с календарных путей,
Но несём одиночества бремя
В лабиринте домов и сетей.

Мы за точность отдали созвучье,
За число- запах вспаханных нив.
Раньше время казалось живучим,
Как природный, свободный прилив.

Потеряли мы шёпот колосьев,
Имена, что давала земля.
Жизнь теперь лишь в графе "многоголосье",
Где не слышно, как дышат поля.

Мы не слышим, как стонет земля под окном,
Как зовёт её Липень испить,
Мы забыли, что Лето- не просто число,
А тончайшая, вечная нить.

Нам не пахнет полынью застывший февраль,
И Цветень не щекочет ладонь...
В календарном расчёте блестящая сталь,
А в славянском живой был огонь.

Там, где предки читали по звёздам и мхам,
Мы читаем лишь сушь новостей.
Присягнули мы в верности новым богам:
Миру цифр и бесцветных сетей.

Обрели мы   и ясность,  и право,
Общий ритм для далёких широт.
Мировая великая слава
В том, что вместе мы смотрим вперёд.

И пусть время не спорит с наукой,
Пусть закон будет твёрд и един,
Но порой, утомлённые скукой,
Мы к корням возвратиться хотим...

Пусть живут в нас и цифра, и слово:
Цезарь- разум, а предки — душа.
Чтоб за каждою датою новой
Видеть жизнь, что идёт не спеша.

В хлебе- мир, в сердце- древнее Лето.
Календарь- строгий солнечный бег.
Так рождается в синтезе света
Настоящий, живой человек...