Путь героя к своему покою

Там, где обрываются дороги и вдоль опушек дремлют древние дубы,
Там, где мир совсем-совсем не строгий и нет в помине страха, суеты,
Где дом стоит знакомый, одинокий, и синий пруд размером в сто шагов,
Где ждут меня, наверное, лет триста, и нет там ожидания оков.

Влечет меня воспоминание о тайне, по той дороге, где не слышен гул машин.
И я, наверное, здесь был? И снова осень позолотила край седых вершин.
Я помню старый дом, я помню его запах: печеных яблок, блики на окне.
Я помню старый пруд, окутанный туманом, и тайну, что скрывает он во мгле.

Ну что ж, вот я пришел к тебе, и путь мой сроком в вечность,
По сени лун, дыханье затая, здесь завершится, и в беспечность
Твое присутствие как друга — всецело окунет меня.
Я здесь, я дверь тихонько открываю в надежде встретить там тебя.

Войду я в старый дом, воспоминанья нахлынут и накроют с головой.
Потертые картины на стене, и снова лето, и светит солнце в печке под луной.
И вкус печеных яблок тронет душу, и блики лун на северном окне.
Я здесь, пришел, свое я сердце оставил на серебряном столе.

Я слышу голос на пределе слуха, как будто эхом пролетают те слова,
Что слышал я когда-то краем уха и видел сны, манящие сюда.
«Ну здравствуй, друг, меня давно уж ждешь ты? Сколько лет?»
«Да, здравствуй, брат, тысячелетья я жду, когда ты дашь мне свой ответ».

«Присядь и выпей чаю, отдохни, твой путь закончен, сними одежду пыльной суеты».
«Здесь время не течет, ему не место возле дома, откуда в путь когда-то вышел ты.
Я ждал тебя всего лишь вечность, что за диво, но в доме нашем не прошло и дня.
Я для тебя хранил и знания, и силы, что ты забыл, когда ушел туда.

Поведай, что ты видел, с чем столкнулся? И сколько раз в дороге сожалел?
И все бросал, иль не хотел вернуться? Иль счастье все ж нашел ты на земле?
Поведай, расскажи мне, что ты понял за те года, что шел ты в дом ко мне.
Рассказ твой «он» услышит тоже, тебя «он» тоже ждет, укутанный во мгле».

«Я видел мир, каким его создали люди, я видел солнце, горы и моря.
Я видел много самых разных судеб: бродяги, вора, пастора, царя.
Я видел радость, что дарует крылья, и горе, и печаль — все видел я вокруг.
Короток век, и тот порок, что знают люди — они же суетой его зовут.

Любил я женщин, что красивей лилий, стройнее лани, голос как вода.
Любил я жизнь, а ложь я ненавидел, как «он» учил когда-то и меня.
Любил вино, распутное веселье, пил в кабаках стаканами стуча.
А иногда, столетье за столетьем, я проводил и одиночество любя.

Я видел неспокойные просторы, над полем битвы жатва у ворон,
Когда, поддавшись на слепые уговоры, вдаль шли полки враждующих сторон.
Я видел мать, что плакала о сыне, я видел дочь, что папу ждет домой.
Я знал, что все это уходит и проходит, идет к «нему», в далекий свой покой.

Я видел, как родятся дети, но что им уготовано — не знал.
Какая уготована им доля, и кто же будет вор, иль пастор, царь?
Со многими я плакал и смеялся, дрожал от страха и ходил на бой.
С немногими успел я попрощаться, в последних вздохах их я слышал голос «твой».

И жизнь сладка, как сладок вкус малины, но посторонним неизвестен ее вкус.
И жизнь горька, каким бывает вкус полыни, и многие мотают то на ус.
А смерть — тот край, порог неразрешимый, приходит неожиданно, как тать.
И все пред ней невиданно едины: бродяга, вор и пастор, царь.

Я все видал, что есть под небом этим, однако как устроено — забыл.
И в дом твой я пришел за этим, чтобы конец рассказу был.
Пойдем к «нему» же, не томи, «он» ждет нас, право. «Он» объяснит, как сделать гору рвом.
«Он» помнит дни, когда рождались звезды, что ныне люди называют львом».

И мы пошли навстречу завершенью той странной сказки, что зовется жизнь.
Вокруг дубы стояли в отдаленье, качая главами седых своих вершин.
А путь луна нам освещала, дорогу рисовала на траве.
И запахом вокруг все наполнялось цветов и лилий в ясной тишине.

Мы шли к «нему» на берег тот далекий, откуда солнце начинает свой разбег.
Вокруг «него» стоял туман тысячелетний, и все века здесь свой кончали бег.
Туман рассеялся, и появилось небо, и солнце, что светило с берегов
Тех синих вод невиданного моря, что можно обойти за сто шагов.

Я погрузился в пруд, как в океан глубокий, без берегов, без дна, где свет во мгле.
И знанием наполнился мой разум, услышал голос вод я многих в глубине.
Я понял, как растут деревья, увидел, как летит земля.
И слышал ритм биения вселенной, откуда бездна смотрит на меня.

Я понял время, что пределы ему поставлены до дня,
И как великий змей, кусая хвост свой, пожрет оно само себя.
И не всегда под небом этим здесь будет смерть, печаль и страх,
А небо и само, как время, — исчезнет, лишь останется во снах.

Я понял человека сердце, оно огромно, как потоки рек,
И есть в нем много разных судеб, что это все зовется человек.
И пыль дорог, и много странствий мне уготовила судьба,
Но никогда не видел того счастья в глазах я старых, как в глазах юнца.

И понял я — чего хотели люди, чего им не хватало в суете.
Они искали свое место, блуждая вечность в темноте.
Они хотели жить, но жизнь им незнакома, они хотели петь от радости в ночи.
Но песня обрывалась на полслове, и все сгорало в огненной печи.

Но не всегда все это будет длиться, и все вернется снова в океан.
И он навеки всех людей рассудит, воздаст он всем нам по делам.
И здесь я понял, что однажды все реки повернутся вспять.
И полетят по небу звезды к началу своему опять.

И этот пруд вновь океаном станет и потечет среди планет,
И все, что было, позабудет, и разольет везде свой свет.
Настанет это чрез мгновенье, что люди называют жизнь.
Ну что ж, возьми меня с собою и путь свой в вечность покажи.