Старый год

Слетался с неба белый снег,
И лился чистый неба свет,
А в отражении зимних нег
Увидел явственный обет.

Он говорил: плюй на людей,
Не видь ни добрых, ни калек.
Будь мразям к тем позлей,
Что портят жизнь уж целый век.

Я долго бегал, отрицал,
Ища в них счастье и добро.
На восприятие роптал,
Считая, что оно – с иглы ушко.

Но что же, наконец в итоге:
Ушла одна бренная часть,
А её, как в грязном смоге,
Другая бросит в Ад упасть.

Ушла другая, одна входит,
И будто всё наоборот.
Речь лишь о Лилии наводит
Мысль об единстве в Новый год:

«Глупа, тупа, уродка, дура!»
(Про внешность зависть говорит).
И молвит это та фигура,
Что умной точно себя мнит

(Лилия не явилась на вечерю,
Не знаю подлинных причин.
Я лишь с надеждой верю –
Друзей не видит среди тех дубин.)

Одни поддакивать привстали,
Одни же попросту молчат,
Но как же, всё таки достали
Волки в юбках из ягнят.

(Цветок, писать то больно,
А слушать! В ужасе молчать!
Быть может, через время, вольно
Смогу тебе всё рассказать.)

Ещё одна из сказки вышла:
(Всё было в следующий денёк)
Подружек нет – молчать превышно,
Подружки есть – пошла в намёк:

«Никто ни ходит и ни мучит!
Есть глупость точно у причин!»
В общем то, своих не мочит,
А, кто не мил, наложит мин.

Вернусь назад, за стол надменный:
Если то было тайною вечерей,
То, как Иуда всепрезренный,
Продам «Миссий» за звон камней.

Конечно не за серебра монету
(В карманах не стало меньше дыр)
Но точно я отроюсь, очистясь, свету,
И рифмой вскрою падший мир!