Я бы сказала иначе назло интонации

Небо на закате нервное,
море — наконец-то выдохнуло.
Стрелки не скользят — спотыкаются,
а люди не слоняются, нет,
они упорно ищут себе алиби,
чтобы не идти туда, куда на самом деле хочется.

После первой же порции — не бурбона, а правды —
он замолкает.
Никакого ломаного английского,
никакого «je t’aime» с чужим акцентом.
Тишина вдруг оказывается самым грамотным языком.
«Иногда молчание — это высшая форма признания», —
говорю я себе и не спорю.

Ему не тридцать и не двадцать.
Ему — не возраст, ему — возможность.
Он целуется плохо? Прекрасно.
Значит, ещё не испорчен уверенностью.
Я больше не раскалываю таких, как орешки.
Я берегу зубы.
И вообще:
«Опыт — это не преимущество, а усталость», —
вот моя сегодняшняя философия.

На его лице нет усмешки.
Есть испуг.
Финал отменяется.
Милый, там, где ты учился,
я — прогуливала.

Винил не равнодушен.
Он просто не суетится.
Который час?
Тот, в который стихи не пишутся —
они берут за руку и ведут.
«Мы думаем, что сочиняем строки,
а на самом деле они сочиняют нас», —
и это не жалоба, это благодарность.

Ночь не срывает покровы —
она их аккуратно складывает.
Рассудок не теряется —
он наконец-то перестаёт командовать.
Никакой бездны.
Я не падаю.
Я остаюсь.
Стою на краю и думаю:
как много лет я путала глубину
с отсутствием опоры.

День не спускается —
он поднимается, как человек,
который всё понял, но не спешит объяснять.
И нет, он не похож на молодого Делона.
Слишком красив — значит, слишком прост.
Память, к счастью, стирает не лица, а иллюзии.
И это невозможно ни выплакать,
ни высказать —
можно только пережить.

Счастье?
Ах, не надо так громко.
Счастье — это  делать то, что любишь.
Счастье —
не делать того, что тебе больше не по пути.
«Свобода начинается там, где перестают уговаривать себя», —
вот и всё.