Гомункул - строительная сказка

АННОТАЦИЯ

Поистине велик и богат язык русский на слова хлёсткие да яркие, но снобы лингвистические не каждое на бумаге приемлют. И дабы не возбуждать вокруг них полемики, вот тебе, мил человек, подсказки, как читать сию сказочку надобно.

Ипать - глагол диковинный, без коего нас с тобою сейчас бы не было. А взялся он из анекдота бородатого:

Говорит помещик холопам своим заленившимся:
- С сего дня работать будем по методу князя Ипатьева.
- Это как?
- Теперича я вас буду ипать, ипать и ещё раз ипать!

Чердак - место тёмное, грязное, православным людом мало посещаемое.

Наклёпывать - любят это дело на Руси, да и не токмо, когда молоточком плющат материалы мягкие, податливые. Испокон веков обманом значится.

Хрен - растение ядреное, без коего холодец добрый не мил, как жизнь супружеская без крепкого мужского достоинства.

Нахрен - направление неизвестное, куда корень ветвистый показывает, аки компас красный, главное, чтобы здесь тебя не было.

Перешибить - мощь богатырей русских не токмо в кулаках здоровенных, а и во всех органах, и вот коли не руками они супостата калечат, так вот и этот глагол окраску получает сексуальную.

Шабашить - работать за деньги дополнительные, а коли денег нема, то и слово другое просится, потом залитое и усталости полное.





ГОМУНКУЛ. СТРОИТЕЛЬНАЯ СКАЗКА.


Давным-давно, в довирусные времена, когда одновременно в респираторе и перчатках ходили только штрободелы и прочие долбачи, жили-были на просроченном объекте Технадзор и Прораб. И считали местные бедолаги их социальную ответственность пониженной, ибо речь и дела их грязными были.
 
Однажды Технадзор говорит Прорабу:
– Ипать чердак твой немытый SDS-max'ом, заросла вся стройка в г@вне по колено!
А Прораб ему отвечает:
– Так межсезонье же, разъехались азиатские разнорабочие деньги баснословные на Родину тратить да новых разнорабочих делать.
 
Покурил Технадзор, подумал, бросил бычок в гору мусорную и говорит:
– А не зачать ли нам с тобой, Прораб, собственного разнорабочего? У тебя же и диплом глиномеса-гончара имеется!
Побледнел Прораб и взмолился:
– Да где же это видано, чтобы мужиков пара разнорабочего сотворить могла? Про нас с тобой и так дурные слухи ходят, что мы в г@вне швыряемся!
 
– Эх ты, Прораб! Скотчем малярным заклей булки свои, не претендую я на них мозолистых! И как подумать голова твоя, гипсом залитая, могла о подходах таких неинженерных?! Неси-ка ты лопату, пену, да стрейча рулон, будем мы с тобой Гомункула ваять!
 
И давай они по сусеках шкрябать, а там накопилось, что на целую бригаду хватит. Вязали они арматуру ржавую, совали внутрь кабель обрезанный да мусор строительный, мазали гипсом, пленкой мотали да скотчем скручивали. И такой ладный работяга у них вышел, что Прораб аж загордился дипломом своим ненужным. Нашли они ему комбез пропёрженный да каску пробитую, что как вазу ночную на крыше использовали после доширака острого.
 
Открыл Технадзор «Курвуазье» подарочный, разлил поровну на три стакана гранёных и произнёс:
– Да зажжёт сила мысли инженерной и смекалка строительная жизнь новую из д€рьма старого!
И влил стакан в себя на брудершафт с Прорабом, а после в рот, долотом проделанный, сыну их новоявленному – Гомункулу.
 
И воспрял Гомункул, аки богатырь, после сна долгого. Потянулся, аж стрейч набух буграми комков мышечных. Заскрипели суставы ржавые, зашуршал внутри мусор строительный. Обниматься полез к папе с папою новорожденный Гомункул ласково.
 
Пошла жизнь другая с тех пор - чистота на стройке, порядок. Только силушка удалая затухает - не бывает вечного двигателя! Смотрит Технадзор с Прорабом, что сынок их в уголке дремлет, нальют стакан, отпоят дитятко, и шуршит он без устали, пока чары алкогольные действуют.
 
Только время не стоит, как стройка, смекнул Гомункул, что работяги все на допинге работают, да и давай подрабатывать за стакан огненной. А шабашники-то и рады: деньги капают –  работа делается.
 
Но и проволока, хоть и с гофры пучком смотанная, в голове у Гомункула вместо мозга чалится, да только и ежу понятно, что все его, как лоха наклёпывают. Попрощался Гомункул с Технадзором и Прорабом, как научился у них самих же:
 
– Пошли нахрен, говорит, я таки и сам на стакан зарабатываю, а профессию освою, так машину возьму подержанную, да ИП открою.
 
Обидно родителям стало за сына неблагодарного, да только разве слово поперек скажешь детине здоровенному? Перешибёт одним взмахом руки из швеллера. Намахнули горькой, покручинились да отпустили отпрыска на хлеба вольные.
 
И пошёл Гомункул по зову проволоки к электрикам в подмастерья. Те его приняли. А что? Руки сильные, много не просит, не бухает, а как все – снимает напряжение. Молчаливый только, баек да анекдотов циничных не знает, зато работает за семерых, не чета молодым да старым.
 
Но пришёл день получки, электрики зашуршали по углам бумажками гербовыми, а Гомункулу на радостях ящик белой поставили. Осерчал на них Гомункул, попрощался, как учили:
– Пошли нахрен, электрики жадные, ухожу я от вас к слаботочникам, у них и работа легче, хоть и кабелей на порядок больше!
Погрустили электрики, выпили, помянули руки золотые, да голову мотивированную, а делать нечего – жадность фраера губит.
 
И пошёл Гомункул к слаботочникам. Они, конечно, не такие синие, но тоже со своими приколами.

Отработал до зарплаты с ними, те в кабак, по кальянам да по пиву, а от него только в сон Гомункула клонит. Попрощался с ними Гомункул:
– Идите нахрен, слаботочники!

И пошёл искать счастье по стройке на другом поприще.
 
И к вентиляционщикам захаживал, а те вообще мутные - наберут объектов до ж@пы, и на всех хрены кладут оцинкованные. К малярам ходил, к штукатурам, а те лишь насваем долбятся. К плиточникам прибился, а те и сами на одной водке.
 
Мыкался везде, как неприкаянный. У сантехников зависал долго, но и у них добра не нажил, кроме про г@вно анекдотов.
 
А стройка, хоть вечная, но прокуратура не дремлет. Учинили облаву дерзкую, генерального за растраты закрыли, гостей из ближнего зарубежья по автобусам распихали, кто убежать не успел, но и Гомункул попал - хрен ли делать, ежели документов нет?!
 
Привезли на допрос. Кто, откуда, зачем? А Гомункулу то и ответить нечего, акромя рассказа о философском поиске личности. Пошептались закона служители, да лапшой угостили длинною, что строит прокурор дачу огромную и руки пытливые в почете будут. И кухня у него с кухаркой рукотворной, аки Гомункул сам, только из теста другого, и что нужды у него не будет, только работай, как хорошо ты умеешь, да собирай изюм благодарности.
 
Повёлся Гомункул на речи сладкие, да так и шабашит по сей день у прокурора в надежде на безбедную старость - уж больно лапша его вкусная.