После убийства

После убийства в городе все достали ножи.
Мои глаза не выражают лишь желание жить.
И по мою душу ниспускаются угрюмо пажи
Предводителя маньяков - примитива ханжи.

Всё что мне осталось это тупо нажираться -
Ребенок адской колыбели в потугах ницшеанства.
Чтобы не нагревалась - насыпь мне в душу льда,
Я запою безвольным криком юных серенад

Под скрежет лезвий - руки тянутся раскрыть мне
Заросший череп, вместе с ним - причины немоты.
То, как видишь берега на той стороне -
Это чувство не впитают ни рифмы, ни ноты.

Образов проливается тяжёлая жидкость,
Аромат кислоты или высохшей жимолости.
Ты всё бегаешь по комнате без окон и без стен -
И все забегали, когда я убил тело тем.

Не травлю своих наследников - я обратный Король Лир.
Наполеон, я половину мира пьянства покорил.
На манеру дуче лицезрею Третий Рим,
О нём пишу Книгу чепухи - я будто Эдвард Лир.

В Стороне Германтов мне почудилась Венеция,
Вместо Блока Александра - друг Марселя с детства.
Кожа белоснежная, жерло Ородруина -
Заводная птица Заводного апельсина.

После убийства в городе все достали ножи.
Мои глаза не выражают лишь желание жить.
И по мою душу ниспускаются угрюмо пажи
Предводителя маньяков - примитива ханжи.

Всё, Соня, про тебя, но сгрызли мармеладки -
Гамельский кудесник не довёл крыс до палатки,
Чтоб распрощавшийся с ногами Фредерик Генри
Оружием прощальным в ночи их застрелил.

Я - Мелехов Григорий, что услышал Вечный зов:
Красное или белое? - на губах вопрос засох.
В Школе для дураков ем Голубое сало.
Моя рука последнее с осуждением написала.

Набоковская этика, Платоновская грация,
Но по сути мои образы - Ионеско декорации:
Для псевдоморалфагов, псевдоинтеллектуалов
Они - что эфемерность смерти старых мадригалов.

Неймдроппинг и тире - это зрелище бездарное,
Но коллажность в метамодернизме есть начальное
Явление, а сам он -  кладбища стартап:
Вырываются забытые скелеты, покидая ад.

Мир не научен быть прекрасным.
Вошью по телу - мурашки перед боем буйно шастают.
Дым сигареты светит ярко
В твоей руке, как сердце, вырванное из груди Данко.

После убийства в городе все достали ножи.
Мои глаза не выражают лишь желание жить.
И по мою душу ниспускаются угрюмо пажи
Предводителя маньяков - примитива ханжи.