Чудеса небесной канцелярии

В облачных залах Небесной канцелярии царила тихая суета. Антон, недавно попавший сюда после своего земного пути, с недоумением наблюдал за рядами писцов, склонившихся над свитками. Он ожидал лучей божественного света, хоров ангелов, а увидел что-то среднее между архивом и министерством.

«Социальная мобильность», — прошептал он, вспоминая термин из своей земной жизни. Здесь она обретала буквальный смысл.

К нему подошёл мужчина в очках, с вечно озабоченным выражением лица — начальник отдела Исполнения Желаний, Маркелл.

— Вы у нас новенький, Антон? Прекрасно. Видите эти стеллажи? Это заявки. Те самые «сильные желания», о которых писал Коэльо. Но Вселенная не вступает в сговор сама по себе. Это мы вступаем.

Маркелл протянул Антону один из свитков.

— Прочтите.

«Хочу, чтобы бабушка выздоровела. Таня, 7 лет».

— И что вы делаете? — спросил Антон. — Шлёте чудо?

Маркелл усмехнулся.

— Чудеса запрещены Уставом. Пункт 7: «Вмешательство в законы мироздания допускается только посредством цепочки естественных событий». Мы не лечим бабушку. Мы создаём условия, при которых выздоровление становится наиболее вероятным.

Он подошёл к огромной картотеке, выдвинул ящик с буквой «Л».

— Лестница, — сказал Маркелл. — Помните? «Кто сильно желает подняться наверх, тот придумает лестницу». Наша задача — подкинуть доски и гвозди. Иногда — готовую стремянку. Но подняться человек должен сам.

Антон провёл в Канцелярии несколько дней, изучая механику. Он узнал, что 70% социального контроля действительно осуществляется через самоконтроль, и отдел Внутренней Гармонии трудился не покладая рук, подбрасывая людям моменты озарения, пробуждая совесть, усиливая голос разума в минуты сомнений.

— Если самоконтроль развит, — объясняла сотрудница отдела Лира, показывая сложные схемы влияния, — общество движется к демократии души. Если нет... приходится задействовать внешние рычаги. Болезни, потери, кризисы. Это неприятно, но иногда необходимо.

Однажды Антону доверили первое самостоятельное дело. Желание обычное: «Хочу, чтобы меня услышали». Автор — немолодой учёный, много лет разрабатывавший теорию, которую коллеги считали безумной.

Антон погрузился в работу. Он не мог просто вложить теорию в головы научного сообщества. Но он мог: отправить журнал с нужной статьей в поле зрения рецензента-новатора, организовать случайную встречу в лифте, подсказать дочери учёного тему для школьного проекта, которая заставит её расспросить отца. Маленькие шаги, как говорится в одном земном изречении. Жизнь — это череда маленьких шагов.

Через три месяца земного времени теория получила первый отклик. Не признание, но интерес. Учёный, получив письмо от коллеги из другого города, заплакал. Его желание начало сбываться.

В день отчёта Антон стоял перед комиссией.

— Вы использовали буквы, — сказал председатель, старец с глазами цвета неба перед рассветом. — «Три десятка знаков — букв объемлют знания и чувства». Вы связали события нитями слов и смыслов. Это правильно.

Антон спросил то, что волновало его с первого дня:

— А если человек не знает, в какую гавань плыть? Вы говорите: «Кто не знает, в какую гавань плыть, для того не бывает попутного ветра». Мы что же, бросаем таких?

Маркелл, присутствовавший на отчёте, покачал головой.

— Нет. Тогда мы посылаем штиль. Тишину. Чтобы человек услышал себя. А потом — лёгкий, едва заметный бриз, который потянет его к той гавани, которая была в его сердце всё время. Часто они даже не подозревают, что у них есть гавань. Пока не увидят паруса на горизонте.

И Антон понял главное. Небесная канцелярия — не волшебная лавка, где выдают чудеса по требованию. Это мастерская, где изготавливаются возможности. Где «ведущие к цели» действия — это всего лишь инструменты, а настоящим чудом становится человек, который берёт эти инструменты в руки и начинает трудиться.

— Прежде чем задать вопрос, подумай, возможно, ты уже знаешь ответ, — процитировал председатель. — Ты уже понял, Антон. Чудо не в исполнении желания. Чудо — в том, что есть желание. В этой искре. Мы лишь подносим к ней кислород, чтобы разгорелось пламя.

Вечером, наблюдая с облачного балкона за мириадами огней земных жизней, Антон улыбнулся. Каждый огонёк — чья-то мечта, чья-то борьба, чьи-то маленькие шаги. И он, как и все в Небесной канцелярии, теперь был частью этого великого, сложного, прекрасного механизма, который некоторые на Земле поэтично называли «сговором Вселенной».

А внизу, на Земле, девочка Таня читала выздоравливающей бабушке книгу, учёный дописывал ответ на письмо единомышленника, и где-то человек, долго блуждавший в штиле, наконец поднял паруса, почувствовав тот самый попутный ветер, которого так долго ждал.

И всё это было одним большим, непрерывным, живым чудом.