Небесный садовник

В далёкой долине, закутанной в туманы, жил юноша по имени Эйрон. Он был самым искусным Садовником Чувств в своей деревне. Люди приходили к нему с вопросами:

— Эйрон, как перестать грустить?
— Эйрон, как усмирить гнев?

И он давал им мудрые рецепты, которые находил в древних свитках: «Поливай семена радости ежедневной благодарностью», «Обрежь ветви гнева дыханием, как секатором». Он верил, что ум — это сад, который можно идеально возделывать. Но по ночам в его собственном саду бушевали бури. Мысли, как стая чёрных ворон, кружили над грядками, выклёвывая семена покоя.

Однажды, когда очередная буря сомнений вывернула с корнем его самые ухоженные клумбы спокойствия, Эйрон решил отправиться к легендарному Отшельнику, жившему на вершине Хрустальной Горы. Говорили, что тот знал тайну, которой нет в свитках.

Путь был труден. Ветер на перевалах выл голосами его же страхов: «Ты не справишься! Вернись!». Дождь стучал по камням, как тысяча упрёков. Эйрон применял все свои техники: дышал, оспаривал голоса, сеял противоположные мысли. Буря ненадолго стихала, но затем возвращалась с новой силой.

Наконец он достиг вершины. Там, в простой пещере, сидел старик. Но не в позе учителя, а просто смотрел на пропасть, где плыли облака. Вокруг не было ни сада, ни инструментов.

— Учитель, — взмолился Эйрон, — научи меня самому искусному способу садоводства! Мои методы терпят поражение. Как окончательно выпалить сорняки тревоги? Как вырастить вечнозелёное дерево счастья?

Отшельник повернулся. Его глаза были спокойны и глубоки, как горные озёра.

— Я не садовник, — тихо сказал он. — Я Небо.

Эйрон растерялся. «Старик, видимо, сошёл с ума от одиночества», — подумал он (и сразу же, как хороший садовник, попытался «обрезать» эту мысль о неуважении).

— Посмотри, — сказал Отшельник, указывая на бескрайнюю высь. — Облако плывёт. Оно тёмное, тяжёлое. Будет ли Небо бороться с ним? Станет ли оно сгребать его, резать или удобрять противоположными, розовыми облаками?

— Нет... — неуверенно ответил Эйрон. — Оно просто позволяет ему быть.

— А теперь посмотри в себя, — сказал старик. — Кто наблюдает за облаком твоей мысли о моём безумии? Кто заметил эту мысль? Не твой ли садовник, а что-то более простое и обширное?

Эйрон закрыл глаза. Внутри шла привычная война: «Это ерунда!», «Нет, будь почтителен!», «Но он говорит странно...». И вдруг, на миг, между этими воюющими голосами он уловил паузу. Тишину. Пространство, в котором всё это происходило. Как будто он отступил на шаг назад в собственном сознании.

В этот миг случилось чудо. Мысли не исчезли, но они перестали быть им самим. Они стали просто явлениями, плывущими в пространстве его осознания. Гнев оказался просто жарким красным облаком. Тревога — колючим серым туманом. Они приходили, но больше не цепляли его за самое нутро. Он был тем, кто на них смотрел.

— Так кто же ты? — спросил Отшельник.

— Я... Я — то пространство, где это происходит, — с изумлением прошептал Эйрон. — Я — Небо.

Старик улыбнулся.

— Поздравляю. Ты нашёл основу. Теперь твоё садоводство обретёт настоящую силу. Ты больше не будешь рабом земли, над которой трудишься. Ты — небосвод, который даёт всему существовать. С этой позиции можно выбирать: пригласить ли облако задержаться или позволить ему уплыть. Сажать ли цветы или просто любоваться диким лугом. Ты свободен.

Эйрон провёл на вершине ещё несколько дней, не изучая техники, а тренируясь быть Наблюдателем. Он видел, как страх поднимается, как туман — и растворяется в его безграничном присутствии. Он чувствовал, как радость вспыхивает, как луч солнца — и не цепляется за неё, позволяя ей просто светить.

Спускаясь обратно в долину, он нёс с собой не новый свиток с инструкциями, а тишину. Когда его снова спрашивали:
— Эйрон, как справиться с обидой?

Он отвечал:
— Стань Небом для своей обиды. Позволь ей быть тучкой, но не становись дождём из неё. Твоя суть — не в туче, а в простом, ясном присутствии, которое всё это содержит.

Люди не сразу понимали его. Но те, кто пробовал — находили в этом не борьбу, а глубокий покой. Они открывали, что можно быть и Садовником, бережно ухаживающим за своим внутренним миром, и в то же время — Небом, бесконечно свободным от любой погоды в этом мире.

А Эйрон, теперь уже не просто садовник, а Мудрец-Небо, смотрел, как над долиной его жизни плывут облака мыслей. Иногда тёмные, иногда светлые. И он, улыбаясь, просто дышал, помня, что его истинная природа — это безмятежная синева, для которой нет плохой погоды.